ПЯТЬ МЕЧЕЙ НА КРОВИ
ПЯТЬ МЕЧЕЙ НА КРОВИ Глава 38 Трещины в Золотом Чертоге Пока над Чёрными холмами оседала кровавая пыль, в Золотом Чертоге Криссиании разыгрывалась совершенно иная, но не менее яростная битва. Финансовое сердце востока больше не билось. Набитые товарами купеческие склады превратились в памятники человеческой жадности, а портовые гавани, запертые фрегатами Торбрана и Бримерии, казались безмолвными кладбищами дорогого скарба. В самом изолированном кабинете восточной цитадели крик не утихал со вчерашней ночи. — Это всё твой безупречный ум, братец?! — Ламилия сорвала с шеи бесценное жемчужное ожерелье и с силой швырнула его в стену. Жемчужины со звоном раскатились по мраморному полу, точно оторванные головы. Королева юга была бела как полотно, её безупречная прическа растрепалась, а в глазах плясало бешеное пламя. — Ты обещал, что Ирдэрик сожжёт запад! Ты обещал, что кхазары разорвут Урдрика, а мы тихо заберём девку и младенца! И где мы сейчас?! Банковский Союз моего мужа заблокировал все мои счета за морем! Мои «Немые Лилии» не могут даже носа высунуть из Мирабиллии — дороги перекрыты чёрной кавалерией! — Заткнись, Ламилия! Прекрати визжать! — Криссиан сорвался на крик, чего никогда не позволял себе прежде. Он стоял у стола, тяжело дыша. Его изящное лицо осунулось, под глазами залегли темные тени, а бархатный камзол был залит сухим вином. Второй принц, всегда такой вальяжный и контролирующий каждый вздох, сейчас напоминал крысу, запертую в золотой клетке. — Я не мог предвидеть, что Ирдэрик смирит свою спесь перед безродным кузнецом! — Криссиан со злостью грохнул кулаком по столу, отчего стопки неоплаченных векселей разлетелись в стороны. — Я не мог предвидеть, что этот проклятый сир Родерик раскусит мою ложь с вином! Ты обвиняешь меня? А кто кричал, что южные лорды пойдут за тобой в огонь и в воду?! Твои лорды сейчас сидят на своих виллах и подписывают петиции Ирдэрику, умоляя его не сжигать их виноградники! Твоя хваленая южная армия разбегается, едва завидев на горизонте авангард Бримерии! — Твои алхимики — ничтожества! Ты — ничтожество! — Ламилия подскочила к брату почти вплотную, тяжело и прерывисто дыша. На ее губах выступила горькая пена ярости. — Ты упустил время! Нужно было велеть кхазарам резать всех без разбора в ту же ночь, а не ждать, пока Урдрик соберет свою Степную Конницу! Теперь восток задыхается без денег. Мой тесть, великий магистр, сегодня утром прямо сказал мне: если к концу луны блокада не будет снята, Банковский Союз объявит нас банкротами и выдаст наши головы Ирдэрику ради спасения своих капиталов! Мы покойники, Криссиан! Из-за твоей трусости и медлительности мы покойники! — Покойники?! — Криссиан хищно оскалился, схватив сестру за тонкие запястья с такой силой, что она вскрикнула от боли. Его глаза налились кровью. — Из-за моей медлительности? А кто целый год нянчился с Элинор в Мирабиллии, устраивая для нее балы, вместо того чтобы выведать у неё тайные договоры Крейгов?! Ты хотела поиграть в великую благодетельницу, Ламилия! Ты хотела утереть нос старшему брату своим изяществом! Ну так сотри теперь грязь со своего лазурного платья, потому что Ирдэрик уже стоит на наших границах, и его мечи не знают, что такое реверанс! — Пусти меня, животное! — Ламилия вырвалась, но на запястьях остались багровые следы. Она отступила к дверям, глядя на брата с такой леденящей, абсолютной ненавистью, какая бывает только между кровными родственниками. — Твои грязные потаскушки в подвалах окончательно выжгли твой мозг, Криссиан. Ты больше не контролируешь ничего. Твой шёлковый разум сгнил. — Вон отсюда, — тихо, со змеиным шипением произнес Криссиан, указывая пальцем на дверь. Его руки мелко дрожали от едва сдерживаемой ярости. — Убирайся в свои цветущие сады, пока они еще не сгорели. Я сам найду выход. Без твоих капризов и твоего нытья.