ГОРЬКИЙ МАРМЕЛАД
ГОРЬКИЙ МАРМЕЛАД Глава 7. Чертежи заняли всю просторную деревянную веранду дома Олега. Антон разложил огромные листы ватмана прямо на полу, придавив углы гладкими горными камнями, чтобы вечерний ветер не унёс его расчёты. Каждую деталь нового корпуса они с Машей продумывали так, словно строили дом для своей Киры. Здесь не было места компромиссам. Полностью исключались любые ступени, пороги и резкие стыки покрытий — только пологие, плавно изгибающиеся пандусы из каштанового дерева с шероховатой поверхностью, чтобы колеса колясок не проскальзывали. Огромные панорамные окна спален смотрели строго на восток: Маша настояла на том, чтобы утреннее солнце заливало комнаты детей с первыми лучами. Главной гордостью Антона стал стеклянный раздвижной купол над зоной гидротерапии. В холодные дни он удерживал тепло термального источника, а в тёплые — разъезжался в стороны по бесшумным направляющим, позволяя детям плавать прямо под открытым небом Златогорья. — Слушай, Антошка, а если мы сделаем здесь, вдоль главного пандуса, живую изгородь из лаванды и карликового шалфея? — Маша сидела на полу, поджав под себя ноги, и быстрыми точными штрихами набрасывала ландшафтный план на планшете. — Олег говорит, их фитонциды успокаивают детей перед сном. И пчёл привлечёт, детям будет полезно наблюдать за живой природой. — Отличная идея, Машунь. Пишу в спецификацию, — улыбался Антон. Он снова был в своей стихии. Немецкий рапидограф летал в его пальцах с прежней скоростью, но теперь Антон рассчитывал не несущие конструкции бездушных офисных высоток Мирии, а каркас для чужого спасения. Впервые за долгое время работа имела абсолютный, осязаемый смысл. Через месяц в Долину Златогорья вошла строительная техника. Это была удивительная стройка, совершенно не похожая на жесткие, нервные подряды в Родонии. Местная уславийская бригада под руководством усатого Богдана работала с каким-то особым, почти семейным азартом. Уславийские мужики не просто клали кирпич — они дотошно расспрашивали Антона о предназначении каждой комнаты, качали головами, цокали языками и шлифовали деревянные перила вручную, чтобы ни один ребёнок случайно не посадил занозу. Когда из Мирии пришли первые тяжелые грузовики с уникальным сантехническим оборудованием и мягким каучуковым покрытием для игровых зон, на границе их пропустили за десять минут — водители просто показали документы фонда. Богдан и вся его бригада вышли помогать разгружать фуры в свой законный выходной. — Для деток же строим, Михалыч, — басил Богдан, бережно перенося огромную коробку своими мозолистыми руками и подмигивая Антону. — У меня у самого трое по лавкам скачут, слава Богу, здоровые. А этим малюткам тепло нужно. Земля-то у нас под ногами одна, и дети наши — общие. Какая разница, откуда машины пришли, из Мирии или отсюда? Главное, чтобы стены стояли крепко и крыша не текла. К началу мая над Долиной Златогорья вырос белоснежный, воздушный корпус. Из-за обилия стекла и лёгких металлических балок он казался невесомым. Уславийские строители ласково прозвали его «Родонийским облаком». Здание идеально вписалось в изумрудный горный склон, словно всегда там росло. Это был первый осязаемый, прочный мост, переброшенный между двумя странами руками простых людей, которые не читали политических газет. #пробапера@elenadefektolo