ТАЙНА ТИХОГО ПЛËСА
ТАЙНА ТИХОГО ПЛËСА Часть 15 После бала, именье Зарецких, замерло в зловещем безмолвии, какое бывает в лесу перед приходом крупного зверя. Николай Андреевич, завершив дела по передаче всех прав родной сестре, отбыл в Петербург. Степанида, став полновластной хозяйкой, более не нуждалась в криках или явных расправах. Она действовала тише падающего снега, изводя Зарецкого с дьявольским терпением. День за днем она приказывала подавать барину в кабинет лишь «особенные» графины. Крепкая гжельская настойка, сдобренная дурманящими травами, стала его единственным собеседником. Стеша же, проходя мимо слуг, лишь скорбно вздыхала: — Посмотрите, люди добрые, до чего дошел барин. Опять в беспамятстве... Несите тазы, приберите за ним, непотребно ведь дворянину в таком виде пред челядью являться. Слуги, прежде трепетавшие перед Зарецким, теперь входили в его покои с брезгливостью. Они видели, как некогда статный помещик превращается в дрожащую тень, пахнущую перегаром и нечистотами. Стеша самолично заходила к нему в сумерках, когда хмель туманил его взор. — Вы ли это, Леонтий Степанович? — шептала она, склоняясь над его креслом, и бриллианты в её ушах искрились холодным огнем. — Помните, как вы мыли меня в бане, точно вещь? Теперь я умываю вас... вашим собственным позором. Пейте, милостивый государь, забвение — единственное лекарство для разорившегося гордеца. Через полгода Зарецкий перестал выходить из спальни. Лицо его сделалось восковым, а живот раздулся от водянки. Он пытался звать на помощь, но голос его напоминал лишь сухое хрипение. Стеша сидела у его одра, читая вслух молитвенник покойной Марфы, и в голосе её слышалось не сострадание, а торжество... #пробапера@elenadefektolo