ШЁПОТ СУХИХ ТРАВ
ШЁПОТ СУХИХ ТРАВ Часть 6 Конфликт Прошел месяц. Агнесса тайно изучала спрятанную книгу, впитывая древние заклинания на забытом наречии. Ее сила крепла, и скрывать ее становилось все труднее. Окружающая природа начала реагировать на девушку со странным, благоговейным преклонением. Каждое утро Агнесса должна была собирать яйца в монастырском курятнике и доить коров. Но стоило ей войти в хлев, как животные замирали. Коровы переставали жевать сено, опускали головы и покорно ждали своей очереди. Куры не кудахтали при ее появлении — они садились на насесты и прятали головы под крылья. Стоило Агнессе пройти по двору, как стаи черных ворон взлетали с крыш и кружили над ней плотным, бесшумным облаком, никогда не приближаясь к другим монахиням. Аббатиса Гертруда, часто стояла на галерее второго этажа, и наблюдала эту картину. Ее подозрения, копившиеся годами, превратились в жуткую уверенность. В полдень Гертруда вызвала Агнессу в свои покои. Комната аббатисы была скромной, но пугающей: на стенах висели плети для самобичевания и тяжелые иконы. Аббатиса сидела за столом, сжимая в руках четки с такой силой, что ее костяшки побелели. — Встань передо мной, Агнесса, — строго произнесла Гертруда. Девушка вошла и остановилась в центре комнаты. Она попыталась изобразить прежнюю покорность, но ее спина оставалась прямой, а взгляд — слишком спокойным. — Господь дает человеку власть над скотом и птицами небесными, — медленно заговорила аббатиса, буравя девушку взглядом. — Но я вижу, что твари божьи в ужасе от тебя, словно видят самого дьявола. Вороны кружат над твоей головой, как заколдованные. А молоко коров, к которым ты прикасаешься, неделями не портиться. Ответь мне, дочь ржаного мешка, какую скверну ты прячешь в своей душе? — Я лишь молюсь и тружусь, матушка, как вы меня учили, — тихо ответила Агнесса, но в ее голосе проскользнули стальные нотки. — Животные чувствуют мою печаль по ушедшей матери, только и всего. Гертруда резко встала, с грохотом отодвинув стул, подскочила к Агнессе и с силой схватила ее за руку. Но едва пальцы аббатисы коснулись запястья Агнессы, Гертруда вскрикнула от пронзительной боли. Кожа девушки оказалась горячей, словно раскаленное железо. Аббатиса отдернула руку — на ее ладони мгновенно вздулись тяжелые, водянистые пузыри от ожога. В комнате резко потемнело, хотя на улице был полдень. Свечи на столе аббатисы вспыхнули зеленым пламенем. Гертруда, тяжело дыша и прижимая обожженную руку к груди, отступила назад. В ее глазах христианский гнев впервые сменился животным, первобытным страхом перед девчонкой. — Ты... ты ведьма, — прошептала аббатиса, крестясь дрожащей левой рукой. — Кровь твоей предшественницы заговорила в тебе. Я совершила ошибку, оставив тебя здесь. Завтра же я отправлю гонца в город. Архиепископ пришлет сюда инквизитора. Тебя запрут в сыром подвале, Агнесса, и ты сгоришь на костре, как и положено порождению ада! Агнесса посмотрела на обожженную руку аббатисы, затем перевела взгляд на зеленые огни свечей. На ее губах впервые за почти шестнадцать лет появилась открытая, жуткая и торжествующая улыбка. — Попробуйте, матушка, — тихо сказала она. — Посмотрим, кто сгорит первым. #пробапера@elenadefektolo