Антонина
Антонина Часть 1 Тоня была как-будто жданным ребёнком... Её и маму забрал из роддома счастливый отец. Дома их ждали бабушка с дедушкой и старшая сестра Тони - Верочка. Отцы у них были разные, но оба любили беленькую... И их мама, кстати, тоже... И бабушка с дедушкой... Вот и решено было отметить рождение Тони и возвращение всех домой! Гулянка удалась на славу, приходили гости такие же любители "отмечать". К вечеру, в принципе, уже была забыта "причина праздника". И когда она начинала кричать от голода, четырёх летняя Верочка прикрывала ей рот ладошкой и тихонько шептала - Не надо так громко! Заругают! Побъют!!! Верочка прошмыгнула на кухню, принесла стакан тёплой воды и маленькую ложку. И когда Тоня начинала кричать, наливала помаленьку в рот водички. Так и пошло. Когда Тоня плакала, Верочка, прислушиваясь к грохоту пьяных голосов из комнаты, спешила с водой. Ложка была жестяная, с острым краем, и иногда царапала десну, отчего Тоня кричала ещё громче. Тогда Вера в ужасе зажимала ей рот совсем, почти не дыша, пока та не начинала захлебываться и умолкала, всхлипывая. Сестрёнка боялась до тошноты, до дрожи в коленках. Ей казалось, что этот рёв – главная причина того, что все так страшно шумят и хлопают дверью. Так прошёл первый месяц жизни Тони. Гости приходили реже, но отец теперь «отмечал» что-то почти каждый день: удачную подработку или просто хорошее настроение. Мама и бабушка составляли ему компанию. Дедушка чаще молчал в углу, упёршись взглядом в стену, но и от рюмки не отказывался. Тоню по здесьчти не замечали, кроме тех случаев, когда её крик перекрывал радио или спор. Тогда кто-нибудь из взрослых кричал: «Верка, заткни её чем-нибудь!». И Верочка опять бежала на кухню. Она научилась размачивать в воде хлебную корку и просовывать её Тоне в ротик, когда та открывалась для плача. Иногда это помогало. Девочка сама была вечно голодная, но из детской еды в доме были только эти корки да манная каша, которую ей иногда лениво грела бабушка. Верочка всегда оставляла половину, припрятывала в карман и потом, улучив момент, кормила Тоню холодной, липкой массой. Тоня росла тихой, она почти не гулила, как другие младенцы, а лишь пристально смотрела большими глазами на мир, который ограничивался стенами комнаты и лицом сестры. Улыбалась она только Вере, и то как-то несмело, уголками губ. Её существование было тенью, призрачным и почти беззвучным, кроме тех ночей, когда голод или мокрые пелёнки заставляли её подавать голос. И тогда Верочка, уже сквозь сон, шептала знакомое: «Тсс, Тонь, не надо. Побьют». И спешила к бутылочке с водой, которая всегда стояла на тумбочке. Крестили Тоню, когда ей исполнилось три месяца. И снова был шумный, пьяный праздник. Младенца в кружевном платьеце передавали из рук в руки, целовали, а потом, когда она заплакала от чужих запахов и громких звуков, бросили в кроватку. Вера, нарядная и с бантами, просидела с ней рядом всю гулянку, качала кроватку и гладила крошечную ладошку. Она слышала, как в комнате смеялись и пели, и чувствовала, как что-то тяжёлое и тёплое растёт у неё внутри. Это было чувство огромной ответственности. Они с Тоней были здесь одни, на этом шумном, враждебном острове. И Верочка уже понимала, что только она убережёт Тоню от руки, которая может ударить просто за плач. #пробапера@elenadefektolo