Привет, мои дорогие. Сегодня поговорим про сны.
Привет, мои дорогие. Сегодня поговорим про сны. Знаю, что они всем интересны. И знаю, что большинство из нас первым делом тянется к сонникам. Приснилась вода - к переменам. Змея - к врагу или к мудрости (зависит от сонника). И тд Но это так не работает. Точнее, работает - но как костыль. Как попытка быстро успокоиться, получить готовый ответ и закрыть тему. А сон - он не про готовые ответы. Он про вопросы, которые мы сами себе боимся задать. Карл Густав Юнг , тот самый, который ввёл понятия интроверсии, экстраверсии, архетипов - всю жизнь работал со снами. Но он их не трактовал. Он их раскрывал. Чувствуете разницу? Трактовать - это подставить значение из словаря. Раскрывать - это вступить в диалог. Спросить у образа: кто ты? зачем пришёл? что хочешь мне сказать? Фрейд, учитель Юнга, видел в снах прежде всего исполнение желания. Обычно вытесненного, часто сексуального, почти всегда уходящего корнями в детство. Сон для него был шифровкой, которую нужно разгадать. Юнг пошёл дальше. Он заметил, что сны бывают странно... большими. Больше нашей личной истории. В них появляются храмы, которых мы никогда не видели. Фигуры мудрецов, хотя у нас в роду не было ни одного. Подземные миры, которые напоминают мифы древних греков - хотя мы их не читали. Откуда это? Юнг предположил: есть слой психики глубже личного. Коллективное бессознательное - то, что принадлежит не только мне, но всему человечеству. Архетипические образы, которые повторяются в сказках, мифах, религиях разных народов - и в наших снах. Однажды самому Юнгу приснился сон, который изменил всё его понимание психики. Он увидел свой дом. Поднялся на верхний этаж - там светлая комната, обставленная в стиле XVIII века. Красиво, рационально, понятно. Спустился ниже - средневековый интерьер, тяжёлая мебель, полумрак. Ещё ниже - римские стены, древняя кладка. А в самом низу, в подвале - пещера. Земляной пол. Черепа. Кости. Следы чего-то первобытного. Он проснулся и понял: это карта психики. Сознание - верхний этаж, где всё прилично и логично. А чем глубже спускаешься - тем древнее слои. И на самом дне - то, что старше нас. То, что мы разделяем со всеми людьми, которые когда-либо жили. Почему я об этом рассказываю? Потому что когда вам снится что-то странное, пугающее, непонятное - это не мусор, который мозг перерабатывает за ночь. И не предсказание, которое нужно срочно расшифровать по соннику. Это послание. От той части вас, которая не умеет говорить словами. Которая говорит образами, ощущениями, сюжетами. И вопрос не в том, что означает змея вообще. А в том, что эта змея означает для вас. Какая она была? Что вы чувствовали? Чего хотели - убежать, прикоснуться, рассмотреть? Юнг считал, что сны часто выполняют компенсаторную функцию. Если днём вы слишком правильная, слишком контролирующая, слишком «в голове» - ночью может присниться что-то дикое, стихийное, телесное. Психика балансирует сама себя. Если вы подавляете злость - она может прийти во сне в образе преследователя. Если не даёте себе горевать - приснится тот, кого вы потеряли. Сон это не проблема. Сон это попытка исцеления. Что с этим делать? Записывать. Не толковать сразу - а побыть с образом. Можно нарисовать. Можно описать от первого лица: «Я - эта змея, я живу в траве, я чувствую...» Звучит странно? Возможно. Но именно так работает метод активного воображения, который Юнг использовал сам и с пациентами. Образ это не знак, который нужно перевести. Это собеседник, с которым можно поговорить. Если вам снятся повторяющиеся сны это не сбой в системе. Это психика стучится в дверь, которую вы не открываете. Если снятся кошмары — не наказание. Это что-то вытесненное, что хочет быть увиденным. Если снится что-то прекрасное, чего нет в вашей жизни может, это указатель. Куда двигаться. Чего не хватает. По чему вы тоскуете, но не признаётесь себе. Сны это не шум. Это речь. На языке, который мы когда-то знали, а потом забыли. На языке образов, чувств, телесных ощущений.