Как психологи помогли выиграть войну
Как психологи помогли выиграть войну 9 мая. Почему сегодня я горжусь своей профессией особенно сильно. Когда мы говорим «победа в войне», в голове – танки, «Катюши», храбрые солдаты. А психологи? Ну, наверное, где-то в тылу, успокаивали нервных. Может, разговаривали о чувствах. Спойлер: не совсем. Я сегодня наткнулась на статью Кольцовой и Олейника про психологов в годы войны. И была поражена. Оказывается, наши коллеги были не «поддержкой», а полноценным боевым подразделением науки. И их вклад – вполне конкретный, измеримый, спасший жизни и города. Где же были психологи? Везде На фронте. С оружием. П.И. Зинченко – замкомандира сапёрной роты. Г.Д. Луков – в разведке, под пулями читал лекции бойцам. Ф.Н. Шемякин – с октября 1941-го в окопах. Многие не вернулись. Это не абстрактные «погибшие», это – мои коллеги. Люди, которые до войны изучали память и восприятие, а потом – как выжить под бомбёжкой. В госпиталях. Но не как «моральная поддержка», а как нейропсихологи и реабилитологи. А.Р. Лурия – да-да, тот самый Лурия – организовал госпиталь в деревне Кисегач под Челябинском. Там он восстанавливал психические функции раненных с черепно-мозговыми травмами. Так же работали А.Н. Леонтьев, Б.В. Зейгарник, С.Я. Рубинштейн. Представьте: эти имена мы сегодня читаем в учебниках, а они – в военной форме, в эвакогоспиталях. В Ленинграде. Блокада. Голод. Холод. А психологи маскируют Исаакиевский собор и Адмиралтейство, чтобы немецкие бомбардировщики их не нашли. Разрабатывают цветомаскировку – как зрительно «спрятать» здания. Тогда в 1942-м психология зрения спасла архитектурные шедевры. Это какая-то невероятная история. И при этом – ещё и науку делали Вот что меня поразило до глубины души. В блокадном Ленинграде защищали диссертации. В Пединституте им. Герцена в 1942-м учились 287 студентов. С.Л. Рубинштейн, который добровольно остался в городе, готовил второе издание «Основ психологии» – и получил за него Сталинскую премию. Представьте: город в блокаде, а кто-то пишет фундаментальный труд по психологии. За годы войны открыли отделения психологии в МГУ и ЛГУ, создали Академию педагогических наук, новые институты. Государство, которому нужна была каждая копейка на фронт, вкладывало в психологию. Потому что понимало: победа – это не только танки, это ещё и человек, который умеет держать удар. Что они поняли про человека – и это работает сегодня В окопах и госпиталях родились идеи, которые мы до сих пор используем: - Воля – это не «хочу-могу», а целенаправленность + активность + стойкость + организованность. Н.Д. Левитов вывел это, наблюдая реальных бойцов. - Мужество ≠ безумная смелость. М.П. Феофанов различил: безрассудный риск – это одно. А смелость + самообладание – это мужество. Наблюдения велись под пулями, к слову. - Характер формируется в деятельности. С.Л. Рубинштейн писал: мы не рождаемся «храбрыми» или «трусливыми» – мы становимся такими в труде, в борьбе, в выборе. Это деятельностный подход, который мы сегодня используем в терапии. - Мотивация на подвиг – через смысл. Когда общественно-важное становится лично-важным, человек способен на невозможное. Рубинштейн называл это «самым человеческим в человеке». А при чём тут поликлиника? А при том, что мы делаем то же самое. Просто масштаб другой. Наш «фронт» – это кабинет поликлиники, отделение реабилитации, диспансер. Человек после инсульта, который учится заново ходить. Мама онкобольного ребёнка, которая держится, чтобы не развалиться. Пенсионер после потери близкого, который находит смысл вставать по утрам. Мы по-прежнему восстанавливаем функции, ищем ресурсы, помогаем найти смысл. Сегодня, 9 мая, я хочу сказать спасибо коллегам, которые доказали: психология – не «второстепенная штука», а часть защиты человечности. На войне она тоже нужна. С праздником Победы. #ПсихологВПоликлинике #9мая #историяпсихологии #психология #ВОВ Психолог в поликлинике