Осуждённый колокол и осуждённые люди
Осуждённый колокол и осуждённые люди Начнём с истории, в которую трудно поверить. В 1591 году в городе Угличе состоялся суд. На скамье подсудимых — не человек. Колокол. Он ударил в набат, когда нашли мёртвым царевича Димитрия, и город поднялся. Расправа была скорой: людей казнили, а колокол — главного «зачинщика» — приговорили как соучастника. Его сбросили с колокольни, публично высекли кнутом на площади, вырвали язык, отсекли ухо и сослали в Сибирь. Ссыльный колокол волокли до Тобольска целый год. В Углич он вернулся только через триста с лишним лет. Мы вспомнили эту историю не случайно. Потому что 13 сентября произойдёт нечто, что можно назвать зеркальным отражением того давнего абсурда. Люди, отбывающие наказание, придут к колоколам — не как осуждённые к осуждённому, а как ученики к учителю. На территории исправительного центра в Льгово, где живут и работают осуждённые к принудительным работам, стоит храм. Освящён он в честь иконы Божией Матери «Умягчение злых сердец». На этом образе — Богородица, чьё сердце пронзают семь мечей. Семь скорбей. Ни капли гнева, ни тени укора — только принятая боль. Перед этой иконой молятся, когда враждующие не могут помириться, когда человек закаменел изнутри и сам этому не рад. Над храмом — небольшая звонница. Колокола есть. Звонарей — почти нет. С сентября это исправят. При Преображенском монастыре Рязанского кремля открывается трёхмесячный курс церковного колокольного звона. Руководство курсов приняло решение обучать воспитанников исправительного центра бесплатно, на благотворительной основе. Расписание: по воскресеньям, с 13:00 до 16:00. Двенадцать занятий. Три месяца. В программе: - история колоколов на Руси и богословский смысл звона; - устройство звонницы, развеска, «голоса» и характеры колоколов; - уставные звоны: благовест, перезвон, перебор, трезвон — и когда какой уместен; - практика на учебной и храмовой звонницах с наставниками. На выходе — свидетельство, дающее право нести послушание звонаря при храме. Не грамота «за участие». Настоящая специальность, с которой можно прийти в любой приход страны и сказать: я умею. Первая. Здесь невозможно соврать. Гитару можно взять в руки и сделать вид. Колокол притворства не терпит: сбился с ритма — и это слышит весь город. Звонарь работает без права на халтуру, потому что его ошибка звучит на километры. Вторая. Здесь всё начинается с тебя. Служба не начнётся, пока не ударит благовест. Не пришёл, проспал, поленился — и в храме тишина, и люди стоят в недоумении. Мало где человек так физически ощущает, что от него зависят. Для того, кто привык считать себя ненужным, это опыт почти терапевтический. Третья. Это работа руками, головой и сердцем одновременно. Ноги — на педалях больших колоколов, левая рука — на связке средних, правая — на зазвонных. Плюс счёт, плюс слух, плюс устав, плюс погода, плюс высота. Три часа такой сосредоточенности не оставляют места ни для чего лишнего. Многие звонари говорят, что на звоннице просто нечем думать о плохом. «Малиновый звон» — не про ягоду. Название пришло от бельгийского города Мехелен, по‑французски — Малин. Там с XVI века отливали колокола с особенно мягким, бархатным голосом. Колокол — единственный музыкальный инструмент, который освящают. Чин так и называется — «Освящение кампана, си есть колокола». В молитве просят, чтобы звук его отгонял злое и созывал доброе. Русский звон — не мелодия, а ритм. В отличие от европейских карильонов, где играют «песенки», у нас звонарь работает с ритмом и тембром. Поэтому один и тот же набор колоколов у разных звонарей звучит по‑разному — как почерк. Колокол «говорит» в трёх регистрах. Зазвонные — мелкие, «болтливые». Подзвонные — средние, они держат рисунок. Благовестники — большие, задающие пульс. Хороший трезвон — это разговор всех троих. У колоколов есть анатомия. Уши, плечи, тулово, юбка, губа, язык. Не метафора — официальные термины. Колокол на языке ремесла устроен как человек. Первыми учениками станут несколько воспитанников центра — те, кто захочет сам. Занят