— Ты думаешь, я плохая, — начала она. — Думаешь, я деньги требую из жадности. Но это не...
— Ты думаешь, я плохая, — начала она. — Думаешь, я деньги требую из жадности. Но это не так. — А как? — Я просто хочу, чтобы всё было по-честному. Я дала вам деньги, когда вы нуждались. Теперь я хочу, чтобы вы вернули. — Ирина Петровна, — Анна старалась говорить мягко. — Мы вам благодарны. Но вы сами сказали, что это подарок. Мы не брали в долг. Мы не подписывали ничего, кроме той расписки, где вы сами написали, что это безвозмездно. — Эта бумага ничего не значит, — отрезала Ирина Петровна. — Я её писала, не подумавши. — Но вы же взрослый человек. Вы понимали, что делаете. — Я понимала, что помогаю сыну. А теперь понимаю, что вы меня использовали. Аня почувствовала, как в горле встаёт ком. Она не хотела ссориться. Но и молчать больше не могла. — Ирина Петровна, — сказала она. — Почему вы не хотите, чтобы мы жили хорошо? Почему каждый раз, когда у нас что-то получается, вы находите повод для недовольства? Ирина Петровна посмотрела на неё долгим взглядом. — Потому что я всю жизнь жила для Димы, — сказала она. — А теперь он живёт для тебя. И я не понимаю, зачем я тогда старалась. Вот оно. Анна наконец услышала то, что скрывалось за всеми словами о деньгах. Не деньги были нужны Ирине Петровне. Ей нужно было чувствовать, что она по-прежнему важна. Что без неё ничего бы не было. Что сын по-прежнему её, а не чей-то ещё. — Ирина Петровна, — сказала Аня. — Дима вас любит. Никита вас любит. Я вам благодарна за всё, что вы сделали. Но мы не можем жить, оглядываясь на вас постоянно. Мы взрослые люди. — Значит, я вам не нужна. — Нужны. Но не так, как вы хотите. Ирина Петровна встала. — Я подам в суд, — сказала она. — Подавайте, — ответила Анна. — У нас есть расписка. — Посмотрим, — сказала свекровь и вышла. Вечером Аня рассказала всё Дмитрию. Он слушал молча, смотрел в стол. Потом сказал: — Я поговорю с ней. — Ты уже говорил. — Поговорю ещё раз. — Дим, — Анна взяла его за руку. — Ты должен понять: это не про деньги. Она хочет вернуть контроль. Она не может смириться с тем, что мы живём своей жизнью. — Я знаю, — сказал он тихо. — Я всё знаю. Он ушёл к матери на следующий день. Вернулся поздно, уставший, с пустым взглядом. — Она не слышит меня, — сказал он. — Она говорит, что я предал её. Что я выбрал тебя. — Ты никого не выбирал. Ты просто живёшь. — Она так не думает. Через месяц пришло письмо из суда. Ирина Петровна подала иск. Аня нашла папку с документами, достала ту самую расписку. Лист был старый, бумага пожелтела по краям, но почерк был чёткий: «Передаю сыну Дмитрию и его жене Анне денежные средства на покупку квартиры безвозмездно. Претензий не имею. Ирина Петровна Соколова». Анна сфотографировала лист, отправила адвокату. Адвокат сказал, что дело выигрышное. Но Аня не чувствовала радости. Суд состоялся через два месяца. Ирина Петровна пришла с адвокатом, в строгом костюме, с прямой спиной. Она не смотрела на сына. Дима сидел рядом с Аней, и руки у него дрожали. Судья выслушал обе стороны, изучил расписку. Ирина Петровна утверждала, что бумага была написана под давлением. Что она не понимала, что подписывает. Что деньги она давала в долг. — Вы можете доказать, что это был займ? — спросил судья. — Я мать, — сказала Ирина Петровна. — Я дала деньги. Разве этого мало? — Для суда — мало, — ответил судья. — Нужны доказательства. Иск был отклонён. Анна вышла из зала суда и почувствовала пустоту. Она выиграла. Но победа была горькой. Ирина Петровна стояла у выхода, смотрела в сторону. Дима подошёл к ней. — Мам, — сказал он. Она не ответила. — Мам, так нельзя. Ирина Петровна посмотрела на него. Глаза у неё были злые. — Ты мне больше не сын, — сказала она и пошла к машине. Дмитрий вернулся к Анне. — Поехали домой, — сказала Аня. Дома Никита делал уроки. Он поднял голову, когда родители вошли. — Ну что, бабушка приедет? Анна посмотрела на Дмитрия. Он не знал, что сказать. — Не скоро, — ответила Аня. — Бабушке нужно время.