Жена меня обидела. Сказала, что я голодранец. За это я отказался есть её суп. Это была ...
Жена меня обидела. Сказала, что я голодранец. За это я отказался есть её суп. Это была моя месть. С очень прямой спиной я пошёл в кулинарию за едой. У меня под домом кулинария. Там продают кишечные инфекции. Постоянным клиентам в подарок язва всего пищеварительного тракта. Вы не представляете, как приятно быть одиноким мужчиной в женской очереди. Особенно, если берёшь сентиментальные кефир и полуготовые шницеля. Ах, как все сопереживают прямо вам в позвоночник! Конечно не все так просто. Надо ещё уметь дрогнуть голосом, произнося: — Три голубца, пожалуйста. И улыбнуться миру устало и снисходительно. Разрушительная мощь этого приёма огромна. В нём больше чувств, чем во всех романах Шарлотты Бронте вместе взятых. Чуткая очередь вздыхает выразительно. Будь эта очередь женской сборной по пляжному волейболу, я б на ней женился, ей-богу. Настолько мы друг другу симпатичны. Но пляжных волейболисток ещё с детства раскупают и сторожат потом с доберманами. В очереди клубятся одни метательницы молота и ядер, недефицитные с детства. Я стесняюсь таким женщинам предлагать серьёзные чувства. Обычно продавщица радеет обо мне, намекает недвусмысленно: — Не берите блинчики, мужчина, возьмите строганов, он свежее. Бровями взмахнёт как птеродактиль и ударение сделает: — Свежее он! И сразу понятно: блинчики сулят сыпь, удушье, долгую агонию, а от строганова выйдет лишь весёлая беготня по коридору, к сортиру и назад. Так всегда было. А тут продавщица ничего не сказала. Только посмотрела в глаза долго, как бы прощаясь. И промолчала. И конечно, это оказались быстродействующие голубцы улучшенной ядовитости. Очень, очень неудачно обиделся я в этот раз. Слава Сэ