– Ой, ладно, ладно, воспитанный ты наш… – проворчала Валентина Степановна. – Посмотрим ...
– Ой, ладно, ладно, воспитанный ты наш… – проворчала Валентина Степановна. – Посмотрим по обстановке. Я тогда в магазин заскочу за гостинцами для Полиночки. Она бросила трубку. Максим откинулся на подушки и зажмурился. – Она ведь не поняла, правда? – тихо спросила я, глядя в потолок. – Надеюсь, поняла, Тонь, – выдохнул муж. – Я же прямо сказал. Одно дело – она одна заедет на пару часов, другое – балаган. Ну не совсем же она… Но в глубине души я уже знала: ничего она не поняла. Или не захотела понять. Мы так и не смогли снова заснуть. Было стойкое ощущение, что добром это не кончится. Я встала, накинула халат, спустилась на кухню и поставила чайник. Максим вышел следом за мной – с виноватым видом, явно не понимая, как вести себя, если худшие опасения подтвердятся. Прошло чуть больше полутора часов. Было около девяти утра, когда тишину поселка нарушил автомобильный сигнал прямо у наших ворот. Сигналили долго, с чувством хозяина, приехавшего на свои владения. Я глянула в окно и оцепенела. Перед нашей калиткой выстроилась вереница из трех машин. Из первой уже выходила Валентина Степановна в ярко-желтом сарафане и солнцезащитных очках на лбу. Из второй и третьей высыпала целая кавалькада людей: грузный мужчина в майке-алкоголичке (видимо, дядя Коля), женщина с пышной химической завивкой, двое подростков, громко включили музыку на телефоне, и молодая пара с двухлетним ребенком на руках. Все вместе они громко смеялись, хлопали дверцами и вытаскивали из багажников сумки, пакеты и складные стулья. – Ну началось… – тихо произнес Максим за моей спиной. Я повернулась к нему: – Максим, ты же сказал ей «одна»? – Тонь, я ей прямо сказал. Я не знаю, почему она… – Иди встречать, – отправила его я. – Но учти: я этот цирк терпеть не намерена. Муж вышел за ворота. Я наблюдала из окна кухни. Валентина Степановна сияла, обнимая сына и одновременно раздавая указания родственникам: – Проходите, проходите! Вот она, дачка-то! Маленькая, конечно, но ничего, в тесноте, да не в обиде! Коля, неси уголь к мангалу! Галочка, сумки на террасу ставь! Максим стоял с каменным лицом, пытаясь пробиться сквозь этот поток, но свекровь технично его игнорировала, буквально протискиваясь мимо него на участок вместе с толпой. Муж – человек воспитанный, и именно этой женщиной. Устроить скандал на улице и не открыть калитку он не мог. Через пару минут вся эта громкая гвардия ввалилась во двор. Подростки тут же побежали к моему газону и стали пинать мяч прямо по свежим посадкам гортензий. Тетя Люба громко восхищалась: «Ой, какая банька! А мы купальники взяли, затопите?» Я глубоко вздохнула, посчитала до пяти, вышла на крыльцо и поздоровалась с приехавшими. – Валентина Степановна, – позвала я свекровь, слегка поманив ее рукой. – Поднимитесь на минутку на террасу, пожалуйста. Мне нужно с вами кое-что обсудить. Свекровь недовольно поморщилась, но подошла. – Ну что ты, Тонечка, с порога с серьезным лицом? – защебетала она, не давая мне вставить слова. – Смотри, сколько гостей! Родня вся в сборе! Вы же так редко общаетесь, вот я и решила объединить семью. – Валентина Степановна, – я перебила ее. – Максим утром по телефону вам ясно сказал: мы уставшие, мы не ждали гостей и просили вас не привозить никого. Вы нас не услышали. Свекровь посмотрела с недоумением. – Тоня, ты что сейчас устраиваешь? Люди приехали из другого города! Они с подарками! Просто посидеть! Мне что, выгнать их на дорогу? Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Какая ты хозяйка после этого?! – Я хозяйка этого дома, – напомнила ей. – И этот дом куплен на наши с Максимом деньги. Вы поставили нас перед фактом. Это некрасиво и неуважительно. – Ой, да ладно тебе драматизировать! – Она махнула рукой. – Мы на пару часиков, мяса поедим и уедем. Не будь ты такой букой, праздник людям не порти! Она развернулась и пошла к столу, где дядя Коля уже выкладывал из сумок упакованное мясо и бутылки.