- Лен, ты в «Веранде» когда последний раз была?
- Лен, ты в «Веранде» когда последний раз была? - Месяц назад, с Андреем. А что? - Там можно столик забронировать на пятницу? - Можно. Только лучше заранее, у них по пятницам полный зал. Ты с Костей собралась? - Типа того. - Ого. Романтика? - Что-то вроде. Марина повесила трубку и набрала номер «Веранды». Голос администратора был приятный, деловитый. Столик на пятницу, на троих. Двадцать часов. Да, угловой, если можно. Имя? Марина. Фамилия? Не нужно. На троих. Это была ключевая деталь. До пятницы оставалось три дня. Марина прожила их так, как жила последние годы: готовила завтраки, возила Полину на танцы, ходила на работу в свою бухгалтерию, стирала, гладила, варила борщ. Костя приходил в семь, ужинал, смотрел телевизор, ложился спать. Обычная жизнь. Обычная тишина. Только теперь Марина слышала в этой тишине что-то новое. Как будто за стеной работал механизм, который она раньше не замечала. Тиканье, которое всегда было, но которое она научилась не слышать. Во вторник Костя задержался на полчаса. Позвонил, сказал, что пробки. Она ответила «хорошо» и повесила трубку. Проверила его геолокацию. Он был не на привычном маршруте, а на Ленинском проспекте. Недалеко от «Веранды». В среду она нашла в корзине для белья его рубашку. Голубую, ту, которую она подарила на годовщину. Воротник пах одеколоном, который она ему не покупала. Что-то древесное, с нотой чего-то цитрусового. Марина понюхала, запомнила и бросила рубашку в стиральную машину. В четверг вечером, когда Полина уснула, она села за компьютер. Открыла страницу Кости в социальной сети. Пролистала друзей. Триста сорок два человека. Из них женщин, которых Марина не знала, оказалось около тридцати. Она начала смотреть профили. На двадцать седьмом профиле она остановилась. Диана. Двадцать девять лет. Работает в рекламном агентстве. Фотографии: кофейни, выставки, кот породы мейн-кун. Ни одного совместного фото с Костей. Но на снимке двухнедельной давности, сделанном в каком-то ресторане, на заднем плане было видно кирпичную стену и деревянный стол. «Веранда». И на безымянном пальце правой руки: кольцо с маленьким камнем. Марина видела такое же в ювелирном, когда они с Костей выбирали подарок его матери. Костя тогда сказал: «Симпатичное, но дорогое». Видимо, потом передумал. Марина закрыла ноутбук, пошла на кухню и поставила чайник. Руки были спокойные. Внутри тоже было спокойно, как бывает спокойно в центре чего-то большого. В центре урагана, говорят, тишина. Чайник закипел. Она налила кипяток в кружку, положила пакетик, помешала. Чай она пить не стала. Просто сидела и смотрела, как пакетик окрашивает воду в тёмно-коричневый. Итак. Диана. Двадцать девять. Рекламное агентство. Мейн-кун. Кольцо, которое, возможно, купил её муж. Марина могла написать ей. Могла позвонить. Могла устроить сцену, которую потом пересказывали бы все общие знакомые. Но зачем? Что бы это изменило? Она допила остывший чай и пошла спать. Костя уже храпел, повернувшись к стене. Марина легла на свою сторону кровати и закрыла глаза. Между ними, как всегда, было полметра матраса. Нейтральная полоса. В пятницу утром она сказала Косте: - Я забронировала столик в ресторане. На вечер. - Серьёзно? В какой? - «Веранда». Лена рекомендовала. Он замер с кружкой на полпути ко рту. Совсем ненадолго, может, на секунду. Но Марина эту секунду увидела. Зрачки чуть расширились, челюсть напряглась. - Отлично, сказал он и сделал глоток. Давно никуда не выбирались. - Я тоже так подумала. Полину она отвезла к своей маме. Нина Павловна, шестьдесят три года, сухая, маленькая, с острыми глазами и привычкой задавать вопросы, на которые не хочешь отвечать. - Чего это вы вдруг в ресторан? Двенадцать лет никуда, и вдруг? - Мам, иногда люди просто ходят в рестораны. - Люди-то ходят. Вы нет. Марина поцеловала Полину, которая уже доставала из рюкзака пластилин, и уехала.