Игорь усмехнулся.
Игорь усмехнулся. — В прямом. Говорит, вы ей помогаете, так ей хорошо. Вы такие щедрые, что она даже кофемашину взяла. Денис посмотрел на него внимательно. — Так ты в курсе про кофемашину? — Конечно. Она всем рассказывает. Говорит, теперь хоть кофе как в кафе. У неё, мол, нервная жизнь, имеет право. Игорь хмыкнул. Денис не засмеялся. Но разговор запомнил. *** Вечером он спросил у Ани: — Игорь знает про кредиты матери? Аня села напротив, прикусила губу. — Наверное, да. — И молчит? — Он с мамой не спорит. Говорит, себе дороже. На следующий день Валентина Петровна позвонила, как обычно, через дочь. На этот раз голос у неё был особенно мягкий. — Анечка, передай Денису, что мне бы надо с последним платежом разобраться. Там совсем немного осталось. Я уже почти вылезла. Денис, услышав это, только усмехнулся. — Последним, значит? — Мама так сказала. — Ань, она вчера кофемашину взяла. — Ну... это уже не долг. Это рассрочка. — Аня, это одно и то же, только с красивым названием. Она молчала. И впервые не пыталась его убедить. *** Денис понял, что тянуть больше нельзя. Он предложил поехать к Валентине Петровне самим. Не по телефону, не через пересказ, а лично. Когда они приехали, тёща была в домашнем халате, с идеально уложенными волосами и таким лицом, будто ждала не разговора, а визита благодарных родственников с подарками. — Ой, вы чего без предупреждения? — всплеснула она руками. — Что-то случилось? — Да, — сказал Денис. — Случилось. Они прошли на кухню. Там под столом красовалась коробка от кофемашины. Денис на неё посмотрел и усмехнулся. — Отличная машина, Валентина Петровна. Тёща напряглась. — Ну, это... подарок самой себе. А что такого? — Ничего, — сказал он. — Просто интересно, как это у вас сочетается: просить нас закрывать ваши долги и тут же брать новую технику в рассрочку. Валентина Петровна села медленнее, чем обычно. Лицо у неё стало настороженным. — Денис, ну ты же понимаешь, я не от хорошей жизни. Мне тяжело. Я одна. — Вы не одна, — спокойно ответил он. — У вас есть дочь. И сын. И, похоже, очень гибкое отношение к чужим деньгам. — Ты сейчас меня обвиняешь? — Я называю вещи своими именами. Аня сидела рядом, сжимая пальцы. Валентина Петровна повернулась к ней: — Ты слышишь, как твой муж со мной разговаривает? Аня хотела что-то сказать, но Денис опередил: — Аня, скажи маме, что мы больше не платим по её кредитам. — Мам... — Аня сглотнула. — Мы больше не сможем тебе помогать так, как раньше. — Что значит «не сможем»? — голос Валентины Петровны дрогнул. — Вы что, меня бросаете? — Нет, — сказал Денис. — Мы перестаём финансировать ваши новые покупки и старые долги одновременно. Тёща вспыхнула. — Да как ты смеешь? Я тебе кто вообще? Я мать твоей жены! — И взрослый человек, который сам набрал обязательств, — ответил он. — Пора это признать. После этих слов Валентина Петровна сорвалась. Она заговорила громко, сбивчиво, почти истерично: — Я всю жизнь для детей! Я на себя не тратила! Я вам всегда помогала! А вы теперь меня в угол загоняете! Я эту кофемашину, между прочим, для дома брала, чтобы кофе по утрам делать! Неужели я не имею права на маленькую радость? — Имеете, — сказал Денис. — Но не тогда, когда за неё платит чужая семья. Аня вдруг подняла глаза. — Мам, а почему ты не сказала, что ещё два кредита открыла? Валентина Петровна осеклась. — Какие ещё два? Денис и Аня переглянулись. — Игорь видел у тебя бумаги, — сказала Аня. — Ну а что? — резко сказала Валентина Петровна. — Мне надо ещё балкон отремонтировать и спину лечить. — Ты могла сказать правду, — тихо ответила Аня. — Правда никому не нужна, когда надо помогать! — выкрикнула тёща. И тут Денис понял, что дело не в суммах. Дело в том, что Валентина Петровна уже привыкла, что ей не отказывают. Что на каждый новый долг найдётся новая отговорка. Что родственники проглотят, а потом оплатят. *** На следующий день Игорь сам позвонил Денису.