— А ты сама когда-нибудь сверяла даты? Место, где ты рожала? Хоть что-то проверяла?
— А ты сама когда-нибудь сверяла даты? Место, где ты рожала? Хоть что-то проверяла? Антонина Павловна закрыла лицо руками. Плечи затряслись, но без слёз — будто внутри уже не осталось влаги, только сухая, выжженная пустота. — Я просто хотела, чтобы у меня был сын... Чтобы исправить то, что когда-то сделала... Светлана опустилась рядом, обняла мать за плечи — впервые за весь разговор не как обвинитель, а как дочь. — Мама. Может, у тебя действительно есть сын. А может, кто-то узнал твою историю и решил на ней нажиться. Но дачу мы уже не вернём. И сейчас важно одно — остановить это, пока он не вытянул из тебя последнее. Телефон на столе снова зазвонил. Тот же номер. Антонина Павловна вздрогнула, потянулась к трубке, но Светлана перехватила её руку. — Не отвечай. Сначала проверим всё, что можно проверить. А уже потом решим, кто он тебе на самом деле. Через неделю Светлана сидела в той же кухне с распечаткой из загса. Запрос она сделала по старым каналам, через знакомую в архиве — благо, работа юристом давала такие связи. — Мама. Садись. Антонина Павловна, осунувшаяся за эти дни, опустилась напротив. — Мальчик, которого ты родила в девяносто шестом, умер во младенчестве. Через три месяца после рождения. Воспаление лёгких, тут запись есть. В кухне стало тихо настолько, что было слышно, как капает вода из крана. — Этого... этого не может быть... — Может, мама. Тот, кто называет себя Игорем, узнал твою историю — возможно, от той самой подруги, которая вас «свела». И воспользовался твоей болью, твоим чувством вины, которое ты носила тридцать лет. Антонина Павловна долго молчала, глядя на распечатку, не решаясь её коснуться. — Я отдала ему дачу твоего отца... — прошептала она наконец. — Ради призрака. — Мы подали заявление в полицию. Мошенничество в особо крупном размере, плюс злоупотребление доверием. Дачу, может, и не вернём, но хоть остановим его, пока он не нашёл следующую жертву. Мать взяла со стола старую фотографию — отец на крыльце той самой дачи, молодой, улыбающийся, с молотком в руке. — Я так хотела, чтобы у меня снова был кто-то... что не заметила, как меня же и обманули. Светлана накрыла её руку своей. — У тебя есть я, мама. Была всегда. Просто ты меня не замечала, пока искала того, кого давно нет. Антонина Павловна впервые за весь этот кошмарный месяц улыбнулась — слабо, неуверенно, но искренне. — Прости меня, Светик. За дачу. За молчание. За всё. — Прощаю. Но в следующий раз, прежде чем решать судьбу нашей семьи в одиночку — позвони мне. Просто позвони. Автор: Вероника Петровна