— Олег, — сказала она.
— Олег, — сказала она. — М. — Ты ей позвони. Заранее. Скажи, во сколько приезжаешь. — Она знает. — Всё равно позвони. Матери нужно, чтобы звонили. Не потому что не знают — а потому что ждут. Тишина. — Ладно, — сказал он наконец. — Позвоню. Катя сверху снова зашуршала. — А я к парню еду, — сообщила она. — Мы полгода на расстоянии. Он в Самаре, я в Москве. То я к нему, то он ко мне. Надоело. — И что решили? — спросил Виталий Сергеевич. — Ещё не решили. Еду решать. — Решишь в дороге? — сказала Нина Павловна. — Нет. Приеду — и там. — Страшно? — Очень, — сказала Катя просто. — Я не знаю, что он скажет. Может, скажет — переезжай. А может — давай так и дальше. — А ты чего хочешь? — Чтобы переезжай. — Ну так и скажи ему сама. — Как это — сама? — Вот так. Приедешь и скажи: я хочу переехать. Или ты ко мне. Давай решать. Хватит на расстоянии. — А вдруг он испугается? — Катя, — сказала Нина Павловна. — Если он испугается от того, что ты хочешь быть рядом — ты уже знаешь ответ. Тишина была долгой. Поезд стучал. Где-то далеко — ещё один переезд, свет полоснул по стене и ушёл. — Умная вы, — сказала Катя наконец. — Старая просто, — ответила Нина Павловна. — Одно с другим иногда путают. Виталий Сергеевич снова хмыкнул. На этот раз по-настоящему — тепло, не вежливо. — Нина Павловна, — сказал он. — М. — Вы в следующий раз — заранее берите нижнее. — Пыталась. Не было. — Я вам покажу сайт. Там за сорок пять дней открываются места. Надо успевать. — Сорок пять дней — это же когда ещё ехать не собираешься. — Вот именно тогда и надо брать. Она подумала. — Научишь? — Научу. Самара показалась в семь утра. Сначала — окраины, гаражи, заводские трубы в белёсом утреннем небе. Потом пошли дома, шире улицы, больше света. Нина Павловна сидела уже одетая, с сумкой на коленях. Плед сложила аккуратно — чужая полка, чужой плед был бы некстати, но этот был её, клетчатый, старый, и она убрала его первым. Катя слезла с верхней полки в шесть. Молча умылась, вернулась, стала собирать рюкзак. Движения быстрые, нервные — пальцы путались в замке. — Катя, — сказала Нина Павловна. — М. — Скажи ему сама. Первая. Не жди. Катя остановилась. Подержала замок в руках. — А вдруг не так поймёт? — Поймёт как надо — значит, твой. Поймёт не так — тоже ответ. Катя застегнула рюкзак. Помолчала. — Вы всегда так? Прямо? — Стала. Не сразу. Олег уже стоял в проходе — куртка, сумка через плечо. Достал телефон. Набирал сообщение — медленно, одним пальцем, как человек, непривыкший писать то, что важно. Нина Павловна увидела краем глаза: мам, подъезжаю. Встречать не надо, сам доберусь. Но если хочешь — Он остановился. Стёр последние три слова. Написал просто: мам, подъезжаю. Встречай. Отправил. Убрал телефон. Нина Павловна отвернулась к окну — будто не видела. Виталий Сергеевич собирался дольше всех. Ноутбук, зарядка, папка с документами — всё укладывал методично, проверял дважды. Потом достал телефон и набрал номер. Долгие гудки. — Маш. Это папа. Да, знаю, рано. Просто хотел сказать — я в воскресенье приеду, как договаривались. Привезу то, что обещал. — Пауза. — Что хочешь. Ты скажи — я привезу. — Ещё пауза, длиннее. — Ладно. Целую. Убрал телефон. Поймал взгляд Нины Павловны. — Не сказала что хочет, — произнёс он. — Скажет, — ответила она. — В воскресенье. Поезд замедлился. Перрон поплыл за окном — люди, тележки, голуби на козырьке вокзала. Катя первой шагнула в коридор. Обернулась: — Нина Павловна. Спасибо. — За что? — Ну. За ночь. Нина Павловна кивнула. Катя ушла — быстро, рюкзак на одном плече, голова чуть вперёд, как человек, который уже принял решение и торопится его не передумать. Олег пропустил Виталия Сергеевича, потом посторонился и для Нины Павловны. — Давайте сумку, — сказал он. — Донесу. — Давайте, говорю. Она отдала. Он перехватил в другую руку — ту, где нога получше, — и пошёл вперёд.