— Понимаю, — Ира тоже встала. — Но почему об этом я узнаю в последнюю очередь? Почему т...
— Понимаю, — Ира тоже встала. — Но почему об этом я узнаю в последнюю очередь? Почему твоя мама знает, Кирилл знает, ты знаешь, а я — нет? Я кто в этой семье? Мебель? — Ир, ну не начинай. — Я не начинаю. Я спрашиваю. Если Оля беременна, это ещё больше повод не сваливать всё на меня в последний момент. Я бы, может, и согласилась. Но не так. Не через ультиматум за обедом. Антон взял куртку. — Я поеду к маме. — Поезжай. — Ты не хочешь, чтобы я остался? — Я хочу, чтобы ты был на моей стороне. А ты не на моей стороне. Так что поезжай. Он ушёл. Ночью Ира сидела на кухне с чашкой чая и слушала, как за окном шумит дорога. Она не плакала. Она просто сидела и думала о том, что за четыре года брака Антон ни разу не сказал матери «нет» — ни по поводу ремонта, ни по поводу отпуска, ни по поводу того, куда ехать на праздники. И сейчас, когда речь шла о её квартире, он снова промолчал. На следующий день позвонила Людмила Ивановна. — Ира, ты довольна? Антон у меня ночует. Из-за тебя сын из дома ушёл. — Он не из дома ушёл. Он ушёл от разговора. — Ты его выгнала. — Я его не выгоняла. Он взрослый человек. — Ира, имей совесть. Это же не навсегда. Полгода. — Людмила Ивановна, я вам уже сказала. Я не против помочь. Я против того, чтобы за меня решали. Если Кирилл с Олей хотят пожить у нас — пусть придут и спросят меня лично. Без вас. — Значит, ты хочешь, чтобы они унижались. — Я хочу, чтобы они со мной поговорили. Это не унижение. Это нормально. Свекровь положила трубку. Через три дня пришёл Кирилл. Один, без Оли. Ира впустила его, напоила чаем. Они сели на кухне. — Ир, я не знал, что мама так всё повернёт, — сказал он. — Я думал, вы с Антоном уже договорились. — Мы не договаривались. Я вообще узнала об этом за столом, как и ты. Кирилл помолчал. — Слушай, если честно, мы с Олей уже нашли комнату. Снимем. Просто мама хотела, чтобы мы сэкономили. — Понимаю. — Ты на меня не злись. — Я не злюсь. Я злюсь на то, что меня не спросили. И ещё на то, что Антон знал про Олю и молчал. Кирилл опустил глаза. — Он не знал. Я маме сказал, а мама ему. Он сам недавно узнал. — Всё равно. Он мог мне сказать. — Мог, — согласился Кирилл. — Но он боится с ней спорить. Ты же знаешь. — Знаю. И это моя главная проблема. Не квартира. А то, что мой муж не умеет говорить «нет» своей матери. Кирилл ушёл. Вечером Ира позвонила Антону. — Ты домой когда? — Не знаю. Ты извиниться не хочешь? — За что? — За то, что устроила при всех. — Антон, я ничего не устраивала. Я задала один вопрос. Если твоя семья считает это скандалом, это их проблема. Он положил трубку. Ещё через три дня позвонила Оля. Ира удивилась — они почти не общались. Голос у Оли был тихий и немного дрожал. — Ира, здравствуйте. Это Оля. — Привет. — Я хотела извиниться. Я не знала, что Людмила Ивановна так всё подаст. Мы с Кириллом правда думали, что вы уже договорились. Я бы никогда не согласилась вот так, без спроса. — Я знаю. Кирилл приходил. — Он мне рассказал. Ира, я не хочу, чтобы из-за нас вы с Антоном ссорились. — Мы не из-за вас ссоримся. Мы ссоримся из-за того, что он не может сказать матери «нет». Оля помолчала. — Я понимаю. У меня мама такая же. Я поэтому и молчу всегда. Легче согласиться. — Я знаю, что легче. Но я так не могу. — Я вас понимаю, — сказала Оля. — Правда. Они попрощались. Ира положила трубку и впервые за эти дни почувствовала что-то похожее на облегчение. Хотя бы один человек в этой семье её услышал. Антон приехал через неделю. Не с извинениями — с предложением. — Давай так. Кирилл с Олей снимают. Ты довольна? — Я не «довольна». Я просто хочу, чтобы в следующий раз меня спрашивали. — Хорошо. В следующий раз спрошу. — Не «в следующий раз». А вообще. Всегда. Это моя квартира, Антон. И моя жизнь. — Понял. — Нет, не понял. Ты сейчас говоришь «понял», чтобы я отстала. А через месяц будет то же самое. Твоя мама позвонит, что-то решит, ты согласишься, а я узнаю последней. — Ир, ну что ты как маленькая.