Глава 29.
Глава 29. Марк Возвращение речи подействовало на меня сильнее любых импортных лекарств. Тот первый, хриплый и надтреснутый звук собственного голоса словно пробил глухую стену, за которой я был заперт больше месяца. Внутри проснулось дикое, давно забытое желание жить и как можно скорее восстановиться. Я больше не хотел быть беспомощным овощем. Главврач Самойлов, заметив этот перелом в моем настроении, тут же скорректировал программу реабилитации. В мою палату стал ежедневно приходить сертифицированный массажист — крепкий, молчаливый мужчина с железными пальцами. Первые сеансы лечебного массажа и разработки суставов давались через адскую боль и соленый пот, но я стискивал зубы и терпел. Чудо не заставило себя ждать: уже через пару недель свинец в ногах начал таять. Я сделал свои первые самостоятельные шаги от койки до окна, опираясь лишь на трость, и с каждым днем уверенность возвращалась в мое тело. Прошел еще один месяц упорной, тяжелой работы над собой. Наступил ноябрь. Голос окреп, хрипота почти исчезла, хотя прежний баритон стал чуть глуше. Больше всего на свете меня сейчас тянуло к работе. Я задыхался без архитектуры, без чертежей и новостей из своего бюро. Утром, во время обхода, я прямо спросил Самойлова: — Виктор Данилович, мне нужен ноутбук. Хочу связаться со своими ребятами по видеосвязи. Я имею на это право? Самойлов внимательно изучил мою кардиограмму, задумчиво постучал пальцами по планшету, а потом ободряюще улыбнулся. — Знаете, что, Марк Александрович, а давайте попробуем, — одобрил главврач. — Консилиум считает, что легкая интеллектуальная нагрузка и положительные эмоции сейчас станут лучшим толчком к вашему окончательному выздоровлению. Только уговор: если пульс подскочит — сессия закрывается. Доктор не ошибся в своих расчетах. Когда медсестра принесла мне ноутбук и настроила программу закрытой видеоконференции, у меня внутри всё замерло от мальчишеского волнения. Я нажал кнопку вызова. Экран моргнул, и в ту же секунду на меня дохнуло шумом моего родного, залитого светом проектного зала. В кадре появилось сразу десяток лиц. Костя, Савельев, наши молодые инженеры и чертежники — они все толпились перед камерой, побросав линейки. Заметив меня, сидящего в палате в обычной футболке, коллектив взорвался дружными, искренними криками «ура!». Девчонки-дизайнеры начали хлопать в ладоши, Савельев замахал рукой, и по их глазам я отчетливо увидел, как сильно они все за меня переживали. Настоящая, невыдуманная волна тепла накрыла меня через экран. — Марк Александрович! Родной вы наш! С возвращением! — наперебой закричали ребята. — Как вы? Как здоровье? Выглядите отлично! Я сглотнул подступивший к горлу ком, изо всех сил стараясь сохранить свой прежний, строгий статус руководителя. Чуть нахмурился, хотя губы сами расплывались в улыбке, и негромко произнес в микрофон: