Глава 24.
Глава 24. Конец марта принес наконец-то в город оттепель с густым туманом, который намертво сжирал видимость на дорогах. Дмитрий Витальевич улетал в Москву на три дня — закрывать годовые контракты и подписывать квартальные отчеты в главке. Сборы были недолгими. Юля молча собирала его кожаный дорожный чемодан, аккуратно складывая накрахмаленные сорочки и дорогие галстуки, а внутри у неё все эти часы дрожала мелкая, лихорадочная жилка. Она ждала этой поездки со смесью дикого страха и такого же дикого облегчения. Муж уезжал, надзор прекращался, и можно было, наконец, перестать ломать комедию в спальне, пряча глаза под одеялом. Олег подал седан ровно в шесть утра. До Пулково добирались тяжело, сквозь плотные заторы и летящую из-под колес грузовиков жижу. Дмитрий Витальевич всю дорогу просидел на заднем сиденье, без умолку наговаривая расспоряжения. Уже у самого терминала, когда Олег вытащил чемодан из багажника и перехватил тяжелую ручку, шеф остановился на парковке, застегивая пальто, и благодушно похлопал водителя по плечу. В его глазах снова сыто светилась барская, покровительственная щедрость: — Ладно, Олег, свободен на три дня. Контракты долгие, я там застряну до пятницы. Машину на базу гони, а сам отдыхай. Слышал я от отца, что Вера твоя на сносях уже, капризничает, небось. Давай, три дня выходных тебе даю для семьи. Побудь с женой, выгуливай её, по магазинам там пройдитесь, прикупите для малыша чего надо. Бонус к зарплате я бухгалтеру распорядился скинуть. Отдыхай, заслужил. — Спасибо, Дмитрий Витальевич. Хорошего полета и мягкой посадки — Олег сухо ответил, глядя мимо лица начальника, на стеклянные двери аэропорта. Внутри него в эту секунду глухо, зло ухнул тот самый охотничий азарт. Хозяин давал ему вольную, даже не подозревая, что сам открывает клетку. Как только серая фигура Дмитрия скрылась в толпе у стоек регистрации, Олег вернулся в салон, рванул с шеи галстук и швырнул его на пассажирское сиденье. Седан плавно тронулся с места. Олег отъехал от терминала на пару километров, свернул в карман у заправки и достал мобильный. Трубку на том конце сняли после второго же гудка. Юля ждала этого звонка, караулила телефон, зажав его в ладони. — Улетел, — без всяких вступлений, хрипло сказал Олег, глядя на летящий в лобовое стекло мокрый снег. — Собирайся. Через час жду тебя на окраине, гостиница «Северная», у переезда. Номер сообщу смс. На такси езжай, чтобы охрана видела. Юля ничего не ответила, только шумно, прерывисто выдохнула в мембрану и бросила трубку. Но Олег знал: она приедет. Куда она денется. Гостиница была паршивой, серой трехэтажной коробкой на самом выезде из города, зажатой между автосервисом и глухой железнодорожной веткой. Олег зашел в вестибюль, сунул сонной администраторше в окошко паспорт и несколько крупных купюр, забрал ключ от тридцать второго номера, сбросил смс Юле и поднялся на второй этаж. Номер встретил его казенной, стерильной беднотой: крашеные стены, большая кровать, дешевые занавески на окнах, за которыми монотонно и глухо гудели проходящие товарные составы. Олег сел на стул, не снимая куртки, и стал ждать. Юля прилетела на всех парах через сорок минут. Когда в коридоре раздался дробный, частый стук её каблуков, Олег поднялся и распахнул дверь. Она буквально влетела в комнату, задыхаясь, с горящими, лихорадочными щеками. На ней была всё та же меховая куртка, наброшенная прямо на домашний свитер. Стоило двери захлопнуться, как все её ночные страхи, стыд перед мужем, гордость и приличия просто полетели к чертям, выгорая дотла. Первобытные инстинкты, которые они так долго давили в себе, весь этот серый март, рванули наружу, затапливая комнату этого казенного номера душным, безумным жаром.