Глава 29.
Глава 29. Через месяц Анна Фёдоровна вернулась из загородного санатория. Она заметно посвежела, повеселела, а главное — сердце её больше не давало тяжелых сбоев. Все новости о жизни сына она знала из ежедневных телефонных отчетов невестки и была искренне довольна тем, что Олег выполняет взятое на себя слово. Дома царил покой. Олег не отходил от Веры, исправно обустраивал квартиру и казался примерным, заботливым мужем. Так, незаметно пролетел май, а за ним и душный июнь. В начале лета Дмитрий и Юля уехали в долгий отпуск на море. Оставшись без работы, Олег целыми днями возился с ремонтом в однушке, но внутри него снова росла глухая, злая тоска. Он отчаянно скучал по той женщине, которая так неожиданно и просто вывернулась из его цепких рук на мартовской парковке. Его бесило собственное бессилие, бесило то, что Юля смогла восстановить свои ворота и закрыться в своей сытой золотой клетке. Прошел июль, наступил жаркий август, и директор, наконец, вышел на работу. Дмитрий вернулся в управление отдохнувший, сильно загорелый и уверенный в себе, что дико, до скрежета зубов злило Олега. Каждый раз, открывая шефу дверцу седана, он кожей чувствовал чужой триумф. Юля на работу с мужем больше не ездила, затаившись в поселке, и это затишье перед бурей становилось невыносимым. Наступила осень. Приближались сроки родов, и Олег изо всех сил старался не расстраивать жену. К появлению первенца в доме всё было готово: в углу комнаты стояла светлая деревянная кроватка, в коридоре ждала немецкая коляска, на комоде были аккуратно разложены бутылочки, шапочки и все те мелочи, которые так старательно выбирала Вера. Олег для долгожданного сына денег не жалел, покупал всё самое красивое и дорогое, словно пытался этим материальным благополучием заглушить внутренний голос. Перед самыми родами Олег взял несколько дней за свой счет, чтобы караулить жену дома. Дмитрий Витальевич, проявив барскую щедрость, конечно, отпустил его и даже разрешил на эти дни оставить служебную машину у подъезда, чтобы в случае чего быстро довезти Веру до больницы. И вот в один из таких дней, поехав на служебном седане в центр за какими-то аптечными смесями, Олег увидел Юлю. Она стояла на тротуаре возле той самой художественной галереи, тонкая, в своем осеннем плаще. Внутри Олега в ту же секунду лопнул мартовский замок. Месяцы самоконтроля разлетелись в пыль. Он резко ударил по тормозам, притер машину к бордюру и рванул на себя пассажирскую дверь. — Садись в машину, — хрипло, не узнавая собственного голоса, приказал он, глядя на неё в упор. Юля вздрогнула, отшатнулась к гранитной стене особняка, и её лицо мгновенно побледнело. — Олег, уезжай… — прерывисто зашептала она, оглядываясь по сторонам. — Не зли меня. Уходи. — Садись, пока я тебя туда силой не затащил, — Олег подался вперед, и в его глазах Юля увидела ту самую дикую, первобытную ярость хищника, от которой у неё закружилась голова. Она сдалась мгновенно. Молча скользнула на переднее сиденье, захлопнула дверь, и Олег с пробуксовкой рванул седан с места. Он погнал машину по знакомым