— Ладно, — глухо и на удивление мягко проговорил начальник, по-отцовски положив руку ей...
— Ладно, — глухо и на удивление мягко проговорил начальник, по-отцовски положив руку ей на плечо. — Наш отдел без тебя, Оля, три месяца трудно работал. Эти обормоты из субподряда нам такие акты прислали, что там черт ногу сломит. Системщики сейчас все доступы откроют. Работай. Но с одним условием: каждые полчаса пьешь воду и не смеешь бледнеть. Если увижу, что падаешь — лично запру в каморке. — Договорились, — Ольга слабо улыбнулась и пошла к ссвоему столу, я чтобы открыть крышку ноутбука. С этой секунды для неё перестал существовать внешний мир. Она с какой-то яростной, пугающей одержимостью бросилась в работу. Экран замигал бесконечными столбцами цифр, сложными формулами и графиками. Ольга щелкала запущенные, запутанные отчеты субподрядчиков как орехи. Её пальцы летали по клавиатуре с бешеной скоростью. В цифрах не было страха, не было операционных столов, аппаратов ИВЛ и пороков сердца. Цифры подчинялись её воле, они были предсказуемыми и послушными. Ольга использовала свой мозг как мощный компьютер, насильно вытесняя из головы образ Даши в реанимационном боксе. Аркадий Павлович весь день ходил вокруг её стола на цыпочках, шикал на сотрудников, заходивших в кабинет, и лично трижды приносил ей горячий чай и бутерброды, которые Ольга послушно, механически съедала, даже не замечая вкуса. Начальник экономического отдела был счастлив — за эти несколько часов Ольга сделала 5евозможное. Она вычистила все документы, нашла скрытые убытки на миллионы рублей и привела налоговую отчетность в идеальное состояние. Экономический баланс сходился безупречно, а вот внутренний баланс Ольги держался на тончайшей, звенящей нити. Телефон лежал на краю стола экраном вниз. Каждые пять минут Ольга ловила себя на безумном желании перевернуть его, проверить, нет ли пропущенных от Антонины Ивановны. Но она заставляла себя сжимать зубы и глубже зарываться в графы дебиторской задолженности. Время, которое обычно летело в офисе незаметно, сегодня превратилось в тягучую, липкую смолу. Час... два... четыре... шесть... В пятом часу вечера Аркадий Павлович не выдержал. Он подошел к её столу, аккуратно опустил руку на клавиатуру, закрывая экран, и тихо сказал: — Всё, Оля. Хватит. Ты сделала невозможное, отдел спасен. Посмотри на часы. Уже пять. Пора. Ольга замерла, её пальцы застыли над клавишами. В кабинете воцарилась оглушительная, страшная тишина. Строгий мир цифр, который защищал её все эти семь часов, стремительно растаял, оставив её один на один с суровой реальностью. Сердце в груди снова испуганно встрепенулось, готовое сорваться в бешеный галоп. Ольга медленно, дрожащей рукой перевернула телефон. Экран был чист. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. И в этот самый момент, словно издеваясь над её напряжением, мобильный телефон в её ладони ожил, зайдясь громкой, резкой вибрацией. На дисплее высветилось имя Антонины Ивановны. Ольга вскочила с кресла, её лицо стало абсолютно белым, а папка с документами соскользнула со стола, рассыпая листы по полу. Аркадий Павлович замер, затаив дыхание. Ольга судорожно нажала на кнопку приема и прижала трубку к уху, боясь услышать первые слова. Жизнь Даши и её собственное право на счастье, сейчас решались на другом конце провода. Продолжение