До города они добрались на пригородном автобусе, и уже ближе к вечеру уставшие, измотан...
До города они добрались на пригородном автобусе, и уже ближе к вечеру уставшие, измотанные молодые люди поднялись на этаж старой панельной многоэтажки. Кирилл нажал на кнопку звонка. Открыв двери квартиры, дед Анатолий Степанович замер на пороге. Старик удивленно сморгнул, переведя взгляд с внука на затихшую, бледную Сонечку, но его доброе лицо тут же расплылось в приветливой улыбке. Он широко распахнул дверь, отступая в тесную прихожую: — О, какие люди! Проходите, гости дорогие! Устали, небось, с дороги? Проходите, проходите, я сейчас чай поставлю, у меня и сушки есть как раз. Кирилл зашел внутрь, бережно придерживая Сонину сумку, и хмуро, но твердо посмотрел на деда: — Дед, мы не гости. Мы жить к тебе приехали. Понимаешь… мы сегодня поженились, вот, штампы в паспортах. Ты же разрешишь нам жить с тобой? Нам больше некуда идти, Юлия Николаевна не разрешила нам остаться в доме, а нам идти больше и некуда. Анатолий Степанович от такой новости на секунду лишился дара речи. Он переглянулся с внуком, посмотрел в полные слез, испуганные глаза Сони и тяжело, по-стариковски вздохнул. На его лице отразилась глубокая, понимающая жалость. Он ласково похлопал Кирилла по плечу и повернулся к Сонечке, забирая из рук сумку — А почему же не разрешить-то, господи… Конечно, живите. Комната у меня свободная есть, небольшая, но уютная, окна во двор выходят. Только уж извините, ребята, скромно у меня всё. По-простому, по-стариковски. Золотых палат, как у Дмитрия Витальевича, тут нет. Но крыша над головой будет, а остальное сами наживете. Проходите, ребят, обустраивайтесь. Теперь это и ваш дом тоже. Соня робко, доверчиво улыбнулась сквозь остатки слез, чувствуя, как от этой простой дедовской доброты с её души наконец-то спал огромный, удушливый камень. Они прошли в маленькую, чистую комнату со старыми обоями, готовые начать свою совершенно новую, самостоятельную жизнь на окраине. Но июльский узел греха их родителей уже стянулся над их головами мертвой хваткой в этих тесных стенах, запуская финальный, неминуемый отсчет грядущей кровной трагедии. Продолжение