ВЕЛИКИЙ, НО НЕСЧАСТНЫЙ В ЛЮБВИ
ВЕЛИКИЙ, НО НЕСЧАСТНЫЙ В ЛЮБВИ (основан на реальных событиях) Часть 6 Тряхнув головой, Петр Алексеевич с трудом вырвался из затягивающей трясины воспоминаний. «Не-е-ет, мне необходимо уехать и хоть на время вырваться из этого кошмара,» –решительно подумал государь, тряхнув головой. – О чем задумался, мин херц? – Раздался за спиной голос друга. Петр оглянулся и сам не заметил, как губы его растянулись в улыбке. Приятно все же, что за левым плечом всегда стоит лучший друг и самый верный соратник. «И когда он только успел из-за стола встать? Впрочем... кто его знает, сколько я тут уже сижу, ничего вокруг не замечая?» – вздохнул про себя Петр, а вслух ответил: – Да вот думаю, успеешь ли ты за ночь вещички свои собрать да в путь отправиться? Голос его был при этом настолько сух, что стороннему человеку явно сделалось бы не по себе. Меншиков же лишь удивленно округлил глаза: – Это куда это меня твое величие отправить вздумало? Я вроде как никуда не собирался. Путешествия – дело затратное, знаешь ли. – Поперек царского слова идешь?! – воскликнул государь, и вскочил со стула так резко, что нечастный предмет мебели с грохотом опрокинулся на пол. Меншиков, наблюдавший за этой вспышкой, сцепил ладони в замок и поджал губы, пряча невольную улыбку. «Ой, боюсь, боюсь тебя, мин херц, аж не знаю, в какую щель забиться,» – читалось во взгляде лукавых глаз. Меньшиков покорно склонил голову перед Петром и смиренно ответил: – На все твоя воля, государь. – Ба! Это с чего такая покорность? – опешил царь, удивленно приподняв брови. «Может, за лекарем послать? Уж не в жару ли мой верный Алексашка? Не в бреду ли? С чего вдруг столь всеобъемлющая покорность? Всегда зубоскалил, а тут вдруг...» – подумал сбитый с толку царь. – Что угодно моему государю? – спросил меж тем Меншиков, не поднимая глаз. – Мне угодно, чтобы ты сопровождал меня, Алексашка, – сказал царь, помолчал секунду и добавил беспомощным шепотом: – Спокойнее мне так будет. Меншиков вскинул голову, внимательно посмотрел на друга и ощутил, как сердце болезненно екнуло. В неровном свете догорающей лучины лицо царя казалось исхудавшим и безмерно уставшим. Темные глаза, прежде лучившиеся мальчишеским озорством, теперь были полны печали и растерянности. – Конечно, поеду, друг! – выпалил Меншиков. – Вот так просто взял и согласился? В чем подвох? «В том, что боязно тебя без пригляду даже на миг оставить, ты ж обязательно в историю вляпаешься, тем более сейчас, в твоем-то состоянии,» – подумал Александр Данилович, а вслух сказал: - Ну сам подумай, как я могу такое пропустить?! Видя недоумение на лице друга, Меншиков мечтательно зажмурился: – Кабаки, балы, бабы! - Кто про что, а ты все про баб! – фыркнул царь. Друзья заговорщически переглянулись и зашлись гомерическим смехом. – Не получится у нас, друг мой Алексашка, вдоволь погуливанить. Мы с тобой за море учиться корабельному делу едем да союзников против султана искать, – с деланной грустинкой в голосе произнес царь. Продолжение следует