Остывшие стены
Остывшие стены Константин не любил старые дома, но наследство троюродного дяди выбирать не приходилось. Двухэтажный особняк на окраине старого провинциального города встретил его запахом сухих трав, пыльных переплетов и застоявшегося времени. Дядя был известным букинистом, и весь дом напоминал огромный, хаотичный архив. Книги здесь жили везде: громоздились на подоконниках, подпирали ножки кривых столов, выстраивались в лабиринты вдоль стен коридоров. — Только не трогай чердак до осени, — вспомнил Константин слова нотариуса, передававшего ключи. Но запреты, как известно, обладают собственной гравитацией. Уже на третий вечер, когда монотонный июльский дождь застучал по железной крыше, Константин взял тяжелый латунный фонарь и поднялся по скрипучей винтовой лестнице. Дверь на чердак поддалась с тяжелым, сухим стоном. Вопреки ожиданиям, здесь не было гор хлама. В центре подвального помещения стоял лишь один массивный дубовый стол, на котором лежала огромная раскрытая книга в кожаном переплете с медными застежками. Константин подошел ближе. Страницы были желтыми, плотными, покрытыми ровным, летящим почерком. Но странно было другое: чернила казались свежими, словно текст написали всего несколько минут назад. Он посветил фонарем на верхнюю строчку. Это были стихи. Но не те привычные рифмы, которыми балуются дилетанты, а глубокие, тягучие строки Серебряного века, напоминающие Блока или Гумилева. Константин прочитал четверостишие вслух: «В полночный час, когда смолкает город,И тень ложится на холодный гранит,Приходит тот, кто бесконечно молод,И тайну вечности в плаще своем хранит...» Как только последнее слово сорвалось с его губ, пламя в фонаре дрогнуло и погасло. Дом вокруг затих так глубоко, словно его вырезали из пространства и времени. Пропал шум дождя. Исчез далекий гул вечерних электричек. — Хорошо читаешь, — раздался тихий, шелестящий голос из угла, где сгущалась самая плотная темнота. Константин замер. Сердце испуганной птицей забилось о ребра. Он попытался нащупать в кармане спички, но пальцы не слушались. Из тени медленно выступил силуэт. Это был высокий человек в старомодном длинном сюртуке. Его лицо оставалось бледным пятном,…