Бал-маскарад в поместье Малфоев: он узнал её по одному взгляду сквозь маску
Бал-маскарад в поместье Малфоев: он узнал её по одному взгляду сквозь маску Декабрь в графстве Уилтшир пах морозным вереском, дымом тисовых поленьев и старым, веками вымороженным камнем. За коваными воротами Малфой-мэнора вдоль подъездной аллеи, усыпанной хрустящим белым гравием, бесшумно бродили белые павлины, похожие в синих сумерках на ожившие снежные сугробы, а все три этажа исполинского родового поместья пылали тысячами зачарованных свечей. Это был первый зимний бал-маскарад в честь Йоля за пять лет после окончания Второй магической войны. Пять лет Нарцисса Малфой шаг за шагом, с терпением светской королевы, отмывала имя своей семьи от пепла и крови темных времен. Огромные пожертвования в больницу святого Мунго, финансирование сиротских фондов Хогвартса, открытые аукционы редких артефактов под эгидой Министерства магии — и вот наконец сегодня вечером высшее общество магической Британии официально простило Малфоев. Камины в приемной зале не гасли от изумрудных вспышек летучего пороха ни на секунду, а у парадного крыльца одна за другой останавливались кареты. По правилам традиционного святочного маскарада Чистокровных каждый гость, переступающий порог бального зала до полуночного боя курантов, был обязан скрывать лицо под венецианской или карнавальной маской, зачарованной легкими чарами отвлечения внимания. Спрашивать имя партнера по танцу или требовать снять маску до двенадцати часов считалось верхом дурного тона. В этот вечер враги могли пить шампанское за одним столом с бывшими соперниками, политики — шептаться с банкирами, а наследники древних фамилий — флиртовать с незнакомками, не опасаясь завтрашних заголовков в «Ежедневном пророке». Двадцатитрехлетний Драко Люциус Малфой стоял на верхней площадке широкой мраморной лестницы, опершись ладонью о холодные балясины и лениво покачивая в пальцах высокий хрустальный бокал с ледяным эльфийским вином. На нем был безупречно сшитый парадный камзол из матового черного бархата с высоким стоячим воротником, расшитым тончайшей серебряной нитью в виде переплетенных ветвей омелы, а верхнюю половину его бледного, резко очерченного лица закрывала узкая серебряная полумаска. Впрочем, для самого хозяина вечера маска была чистой формальностью: никто в здравом уме не перепутал бы эту…