Приют для волшебных существ на окраине Лондона: кто каждую ночь оставляет редкие зелья
Приют для волшебных существ на окраине Лондона: кто каждую ночь оставляет редкие зелья В шести милях к северо-востоку от вокзала Кингс-Кросс, там, где кирпичные ряды старых викторианских доков сменяются вековыми зарослями граба, болотистыми пустошами и вересковыми низинами Эппингского леса, на обычных магловских картах значится заброшенное поместье королевского лесничества девятнадцатого века. Случайные грибники и бегуны по утрам видят там лишь обвалившуюся каменную ограду, поросшую колючим ежевичником, да ржавую табличку: «Опасно. Размытие грунта. Проход закрыт». Но стоит магу произнести у покосившихся чугунных ворот пароль и приложить палочку к бронзовому трилистнику в стене, как туманная завеса маглоотталкивающих чар расходится в стороны. За ней открывается Северный приют реабилитации магических существ имени Ньюта Саламандера — четыре гектара защищенных куполом тепла вольеров, оранжерей с лунным светом, проточных запруд и длинное двухэтажное здание старой каменной конюшни, перестроенное под ветеринарный стационар и хирургический корпус. Двадцатичетырехлетняя Гермиона Грейнджер открыла этот приют полтора года назад, осенью две тысячи первого года. Для половины магической Британии ее уход из Министерства магии стал настоящим шоком. Все ожидали, что «Золотая девочка» войны к тридцати годам сядет в кресло министра или возглавит Визенгамот. И первые два года после окончания Хогвартса Гермиона действительно работала в Департаменте регулирования и контроля за магическими существами по шестнадцать часов в сутки, проталкивая законы о правах эльфов, кентавров и редких зверей. Но очень скоро она поняла горькую правду чиновничьих кабинетов: можно написать сто идеальных поправок на гербовом пергаменте, но пока ты споришь с комитетом о запятых, в подпольных бойцовских ямах Лютного переулка, в частных зверинцах разорившихся чистокровных лордов и в браконьерских силках на севере Шотландии каждый день умирают от проклятых ран и голода десятки бессловесных созданий, которых старый закон по-прежнему предписывал «усыплять как социально опасное имущество». Когда в сентябре две тысячи первого года комиссия Министерства постановила уничтожить старого, ослепшего на один глаз украинского железнобрюхого дракона и выводок раненых гиппогрифов, конфискованных у контрабандистов в Бристоле, просто потому, что в казне «не нашлось средств на содержание…