Чужая невеста на моем крыльце: Стена огня и пепел на губах, серия 9
Чужая невеста на моем крыльце: Стена огня и пепел на губах, серия 9 Глава 1. Дыхание преисподней Багровое солнце, затянутое густой, грязной пеленой дыма, повисло над Ольховкой, словно зловещий глаз. Воздух, и без того раскаленный июльским зноем, теперь обжигал легкие при каждом вдохе, оставляя на губах горький привкус гари и пепла. Тишина, повисшая над деревней после отъезда телевизионщиков, сменилась нарастающим, пугающим гулом, похожим на рокот приближающегося товарного поезда. Но рельсов в Ольховке не было. Этот звук издавал верховой лесной пожар, пожирающий вековые сосны со скоростью голодного зверя. Лера стояла на крыльце, инстинктивно прикрывая округлившийся живот руками, словно пытаясь защитить нерожденного сына от надвигающегося кошмара. Ветер, внезапно поменявший направление, швырнул ей в лицо горсть черного пепла. Матвей скатился со ступенек и выбежал на середину двора. Он вскинул голову, прищурив глаза, пытаясь сквозь дымовую завесу оценить масштабы бедствия. Его ноздри хищно раздувались. Буран, огромный бесстрашный волкодав, жался к ногам хозяина и тихо, жалобно скулил — животные чувствуют неотвратимость стихии острее людей. Птицы, сбиваясь в беспорядочные стаи, с криками улетали в сторону реки. — Верховой идет, — глухо произнес Матвей, и в его голосе прозвучала ледяная обреченность, которую Лера слышала впервые. — Сушь стояла два месяца. Хвоя вспыхивает как порох. Если ветер не переменится, через два часа огонь будет на кромке леса. А оттуда до крайних домов и складов лесопилки — рукой подать. В этот момент над деревней снова, как и весной во время паводка, истерично забился колокол на старой пожарной каланче. Но сейчас этот звук казался куда более страшным, потому что от воды можно было убежать на возвышенность, а от стены огня, гонимой ветром, спасения не было. Из калитки соседнего дома выскочила тетя Зина, на ходу накидывая платок и причитая: — Батюшки-светы! Горим! Господи Иисусе, накрылась Ольховка медным тазом! Что ж делается-то, люди добрые?! Матвей мгновенно сбросил с себя оцепенение. Лицо его окаменело, превратившись в безжалостную маску командира, идущего на смертный бой. Он повернулся к…