Рассказ о запретной любви: Ноябрьское тепло
Рассказ о запретной любви: Ноябрьское тепло Ноябрь в этом году выдался безжалостным, выстужающим душу до самого дна. Он пришел в деревню не мягкой осенней прохладой, а резким, колючим ветром, который за одну ночь сорвал с деревьев последние сухие листья и превратил глубокую дорожную грязь в твердые, острые, как битое стекло, замерзшие гребни. Небо над Заречьем опустилось низко, нависнув над потемневшими бревенчатыми избами и кирпичными заборами тяжелым, свинцовым брюхом. Дни стали короткими, похожими на грязные сумерки, а ночи приносили с собой черную, глухую тоску, от которой хотелось выть волком. Анна стояла у окна большого, добротного дома, обшитого светлым сайдингом, и смотрела на пустую улицу. Ее тонкие пальцы нервно теребили край тяжелой бархатной шторы. В этом доме, принадлежавшем ее мужу, всё было тяжелым, массивным и дорогим: дубовая мебель, хрустальные люстры, ковры с густым ворсом. Но ни одна из этих вещей не приносила тепла. Дом был похож на роскошную, безупречно обставленную гробницу, в которой Анна была заживо похоронена три года назад. Сзади скрипнула половица. Тяжелые, размеренные шаги Виктора отдавались в ее висках тупой болью. — Чего застыла? — его голос, грубый и привычно недовольный, разрушил тишину гостиной. — Чай остывает. Или ты решила до весны в окно пялиться? — Иду, Витя, — тихо ответила Анна, отпуская штору. Она обернулась. Виктор сидел во главе длинного обеденного стола, грузно опираясь на него локтями. Ему было сорок восемь — на двадцать лет больше, чем ей. Крупный, лысеющий мужчина с тяжелым взглядом выцветших голубых глаз, он был хозяином местной лесопилки и, по сути, негласным хозяином всего Заречья. Его боялись, перед ним заискивали. Три года назад, когда отец Анны скоропостижно скончался, оставив после себя лишь карточные долги и заложенный дом, Виктор явился как спаситель. Он оплатил всё. Он спас ее мать от нищеты и позора. А взамен забрал Анну, просто поставив перед фактом, что через месяц состоится свадьба. Она не любила его. Она его…