😃Как я нечаянно сравнила себя с Набоковым
😃Как я нечаянно сравнила себя с Набоковым Тут такое дело... Вчера я опубликовала первую «Сказку на ночь» в закрытой группе ВК. Её можно прочесть на «Амальгаме». Это будет постоянная рубрика: небольшие истории на темы, к которым я возвращаюсь снова и снова. 📖Реальность сновидения. 📖Лиминальные пространства. 📖Изменённые состояния сознания. 📖Пределы человеческого мышления и восприятия. 📖Глубинная трансформация — тот момент, когда человек входит в странное пространство одним, а выходит из него уже немного другим. Всё, что я люблю.😍 И вот после публикации мне пишет в личные сообщения мужчина. Говорит, что я хорошо пишу, а затем спрашивает: — Есть ли у вас эротические сюжеты? Я отвечаю, что нет. На этом месте разговор мог бы закончиться, но собеседник неожиданно сообщает, что когда-то его изменила «Лолита» Набокова. И с тех пор он ищет похожие сюжеты. 👁Ну надо же... Для меня «Лолита» далеко не история любви и тем более не эротический роман. Это трагедия сломанного детства. История девочки, чей голос мы почти не слышим, потому что всё пространство романа захвачено человеком, отнявшим у неё свободу, безопасность и право рассказать о случившемся собственными словами. Но одновременно это книга о пугающем могуществе языка. Гумберт получает в своё распоряжение необыкновенно красивую речь — и превращает её в адвоката собственного преступления. Каждая метафора смещает внимание. Каждая блестящая фраза пытается подменить нравственное суждение эстетическим наслаждением. Читателя приглашают не просто выслушать обвиняемого, а на время поселиться внутри его сознания и увидеть мир через его оправдание. В этом и заключается ловушка. Набоков не говорит нам, что порок невинен. Он показывает, насколько убедительно порок способен говорить о себе, если владеет безупречным стилем. И если даже некоторые именитые литературоведы продолжают называть «Лолиту» романом о любви, значит, защита была выстроена блистательно. Гумберту удалось очаровать не только случайного читателя. Его речь продолжает выигрывать процессы спустя десятилетия после публикации книги. И вот мой собеседник говорит, что с тех пор ищет нечто похожее. А я отвечаю: — Тогда можете почитать мой «След воды», потому что там я исследую пресуществление Эроса: то, как желание меняет природу, переходит в перенос, мистическое переживание, одержимость и попытку выйти за пределы рационального сознания. Мой герой пытается удержаться за профессиональную этику, психоанализ и привычное представление о реальности — но постепенно обнаруживает, что желание способно не только связать двух людей, но и изменить сам способ, которым человек видит мир. В общем, предлагаю читателю вместе со мной поплавать во всех этих тёмных психоаналитических водах. Отправила сообщение. И только потом до меня дошло. Я только что поставила рядом «Лолиту» и «След воды». Я предложила собственный роман как возможный ответ на книгу Набокова — мэтра, чьим языком восхищаюсь много лет. Сначала мне стало неловко. А потом меня буквально захлестнуло восторгом. Конечно, сравнить два текста — не значит объявить их равными по масштабу. Но, кажется, каждый писатель однажды должен совершить это маленькое внутреннее святотатство: перестать держать великих авторов исключительно на алтаре и позволить собственной книге вступить с ними в разговор. Не подражать, соревноваться, пытаться занять чужое место, а ответить со своего. Литература ведь существует не как ряд пьедесталов. Она существует как огромный разговор, в котором одна книга задаёт вопрос, другая продолжает его через десятилетия, а третья вдруг обнаруживает, что всё это время говорила на ту же тему — просто своим голосом. Взросление писателя начинается именно в тот момент, когда он перестаёт только восхищаться чужими книгами и впервые решается поставить рядом свою. Пусть даже к этому открытию его приводит очень неожиданный вопрос незнакомого мужчины об эротических сюжетах. У авторской уверенности вообще бывают довольно странные проводники.