Подруга несколько месяцев назад рассказала мне историю, которая почему-то застряла в го...
Подруга несколько месяцев назад рассказала мне историю, которая почему-то застряла в голове крепче многих сюжетов. Она сидела в творческом чате. Две писательницы жаловались, что сейчас, мол, платят только за откровенную литературу. Если называть вещи своими именами, за порнуху. Подруга довольно логично предложила: если главный критерий именно финансовый, почему бы тогда не писать то, за что платят? После этого её забанили. Потому что они, разумеется, не такие. И вот уже несколько месяцев я мысленно продолжаю этот разговор с двумя людьми, которых никогда не видела. Что само по себе, вероятно, говорит обо мне не меньше, чем вся эта история о них. Но чем больше думаю, тем больше вижу здесь противоречий. Во-первых, тезис «покупают только откровенную литературу» просто не выдерживает проверки реальностью. Покупают совершенно разное. Покупают любовные романы, фэнтези, детективы, триллеры, нон-фикшн, историческую прозу, хорроры, классику и книги, которые вообще невозможно аккуратно засунуть в один жанровый ящик. Мою незавершённую рукопись тоже читают и покупают. И я прекрасно понимаю, что во многом это вы. Поэтому каждый раз испытываю благодарность за это ощущение: меня хотят читать. Но массовая литература существовала всегда. Во времена Пушкина страна читала Фаддея Булгарина. Он был невероятно известен современникам. Его романами зачитывались. Пушкин при жизни не был тем бесспорным национальным монументом, которым мы видим его сейчас. Время вообще довольно ехидный литературный критик. Оно может взять автора, которого читала вся страна, и оставить от него пару строк в учебнике. А другого, чьи тиражи когда-то были куда скромнее, превратить в саму ткань языка. И откровенная литература тоже существовала всегда. Были дешёвые эротические издания, бульварные романы, книжки, которые читали тайком и не ставили на парадную полку. Первое издание «Лолиты» вышло во французской Olympia Press, издательстве с весьма специфической репутацией и большим количеством эротической литературы в каталоге. И вот вопрос. Сколько других книг этого издательства мы сегодня способны назвать? Ни одной. Именно. Сам факт востребованности вообще ничего не говорит о долговечности текста. Есть ещё одна ловушка Мы почему-то смешиваем несколько совершенно разных вещей: популярность, коммерческий успех, литературное качество и эротическое содержание. Но между ними нет знака равенства. Если вы когда-нибудь видели витрину Литнета, то, возможно, тоже нуждаетесь в психологической реабилитации после названий вроде: «Пышка с клубничкой для альфы» или «Беременна от дракона». Причём я сейчас даже не придумываю названия. В этом и проблема. Но миллионы просмотров получают далеко не только книги с откровенными сценами. Очень востребованная литература может быть плохо написана и совершенно целомудренна. Она может быть откровенна и прекрасно написана. Может быть массовой и хорошей. Может быть сложной и неожиданно популярной. Гоголя читают. Булгакова читают. Лию Арден тоже читают. Просто в совершенно разных количествах и с разной целью. А порой это может быть один человек. Проблема начинается в тот момент, когда коммерческий результат пытаются превратить в эстетический аргумент. «Это хорошо, потому что продаётся». Нет. Но и обратное: «Это плохо, потому что продаётся». Тоже нет. Рынок вообще отвечает не на вопрос «что является великой литературой?». Он отвечает на гораздо более простой вопрос: что люди хотят купить прямо сейчас? И сердиться на него за это примерно как сердиться на кофейню за то, что капучино продаётся лучше, чем настойка полыни. Мне вообще кажется странной идея, что тема сама по себе может сделать текст хорошим или плохим. Неважно, какие сцены писать. Важно, зачем и как. Все мои рассуждения сюда не влезли. Их можно прочесть в статье: https://amalgama660.ru/blog/1221233 А пока поделитесь что вы думаете по этому поводу?