Психотерапевт, психоаналитик, нарколог врач Качусов Сергей
Здоровье · 15 октября 2026 г.
«Чёрный пёс»: близость, которая становится понятной раньше слов
«Чёрный пёс»: близость, которая становится понятной раньше слов В фильме Гуань Ху «Чёрный пёс» (2024) постепенно сближаются два существа, каждое из которых поначалу занято собственной жизнью. Лан возвращается из тюрьмы в родной городок. Он мало говорит, держится обособленно, пытается найти себе место среди людей, которые помнят его прошлое. Чёрный пёс насторожен, защищает свою свободу и совсем не стремится стать чьим-то другом. Между ними возникает удивительная зеркальность. Оба выглядят чужими в этом пространстве. Оба привыкли сопротивляться. И оба сохраняют способность жить, несмотря на одиночество. Даже первая встреча построена на телесном сходстве: человек оставляет свою метку у здания, собака приходит и метит то же место. Они словно заявляют друг другу: «Я здесь. У меня тоже есть своё место». Внешность пса усиливает это впечатление. Чёрный уиппет — тонкий, угловатый, с длинными ногами и подтянутым животом. Его тело кажется уязвимым, но в нём заключены скорость и сила. Эта собранность, готовность двигаться и сопротивляться рифмуются с образом самого Лана. Их сближение начинается трудно. Попытка поймать собаку заканчивается укусами. Даже когда после песчаной бури они оказываются рядом в перевёрнутой машине, нужда в тепле ещё соседствует с недоверием. Забота не вызывает мгновенного доверия. Для того, кто привык защищаться, приближение другого может долго оставаться опасным. И это, пожалуй, одно из самых узнаваемых человеческих переживаний в фильме. Потом появляется купание. Лан моет пса. Простое действие приобретает особую выразительность: руки человека постепенно получают значение заботы. Между ними возникает возможность прикосновения, которое можно выдержать и принять. Здесь интересно обратиться к работам психолога Сью-Эллен Браун, рассматривающей отношения с животными через психологию самости. Животное может участвовать в поддержании нашего чувства собственной ценности, внутренней устойчивости и способности успокаиваться. Браун описывает это через селф-объектные функции — то, как отношения с другим помогают нам сохранять собственное Я. Если приложить эти понятия к фильму, зеркальность героев напоминает близнецовость: переживание, что в мире есть кто-то внутренне похожий на тебя. Возможно, в настороженном, неприручённом псе Лан узнаёт что-то своё. Другая функция — зеркальная — связана с откликом: «Меня замечают. Моё присутствие имеет значение». Постепенно собака начинает узнавать Лана, приближаться, оставаться рядом. В таком прочтении её отклик помогает герою вновь почувствовать свою значимость для другого. А идеализирующая функция позволяет опираться на качества другого — его силу, спокойствие, жизнеспособность. Хрупкое существо неожиданно оказывается способным защищать. Особенно сильно это чувствуется в сцене, где Лана избивают в помещении. Собака остаётся снаружи, мечется, пытается попасть к нему и в конце концов прыгает через окно, разбивая стекло. Теперь нуждающимся в защите оказывается человек. В этом прыжке есть что-то почти невыносимо трогательное. Тонкое, уязвимое тело устремляется туда, где опасно, — к тому, кто стал значимым. Зритель может почувствовать здесь очень глубокое ожидание: когда я беспомощен, кто-то откликнется и постарается приблизиться. Пёс не произносит ни слова. А происходящее между ними становится совершенно понятным. Исследователи Сигал Зилча-Мано, Марио Микулинсер и Филлип Шейвер предлагают рассматривать питомца как возможную фигуру привязанности. Такие отношения могут давать человеку убежище при тревоге и становиться надёжной базой, позволяющей увереннее обращаться к миру. В фильме можно увидеть, как эта опора постепенно складывается из совместного опыта: пережить опасность, оказаться рядом, допустить прикосновение, получить защиту. Лан приобретает возможность заботиться и сам становится тем, о ком заботятся.