ДЖОРДАН ПИТЕРСОН О ДЕТЯХ
ДЖОРДАН ПИТЕРСОН О ДЕТЯХ ЧАСТЬ 3 ПОСТЫДНЫЙ ДИКАРЬ Говорят, что каждый человек — сознательный или бессознательный последователь какого-то влиятельного философа. Убеждение, что дети по природе своей обладают незапятнанным духом, который портят только культура и общество, во многом позаимствовано у философа XVIII века Жан-Жака Руссо, жившего во французской Женеве. Руссо горячо верил в разрушительное влияние человеческого общества и частной собственности. Он утверждал, что не было ничего более нежного и чудесного, чем человек в доцивилизованном состоянии. В точности в то же самое время, отмечая свою неспособность к роли отца, он милостиво оставил пятерых своих родных детей на попечение сиротских приютов. Но человеческие создания столь же злы, сколь и добры, и тьма, которая всегда живет в наших душах, сопровождает нас и в юные годы. В целом люди с возрастом скорее улучшаются, чем ухудшаются, становятся добрее, добросовестнее, эмоционально стабильнее, по мере того, как делаются зрелыми. Открытая и зачастую ужасающе активная травля, как на школьном дворе, редко проявляется во взрослом обществе. Темный и анархичный "Повелитель мух" Уильяма Голдинга стал классикой неспроста. Поскольку дети, как и другие люди, не только хорошие, их нельзя просто предоставлять самим себе. Без влияния общества они не могут расцвести и превратиться в совершенство. Даже собакам требуется социализация, чтобы они могли стать приемлемыми членами стаи, а дети куда сложнее собак. Это значит, что они скорее всего полностью собьются с пути, если их не обучать, не дисциплинировать и не подбадривать должным образом. Это значит, что связывать все людские насильственные тенденции с патологиями социальной структуры неправильно. Все ровно наоборот. Процесс социализации предотвращает много зла и активно способствует добру. Детей нужно формировать и просвещать, иначе они не будут процветать. Этот факт ярко отражается в их поведении: они отчаянно жаждут внимания и от своих сверстников, и от взрослых, поскольку такое внимание, которое делает их эффективными и искушенными коллективными игроками, жизненно важно. Детям так же или даже еще больше вредит отсутствие пристального внимания, как и дурное обращение, психическое или физическое. Это вред от упущения, а не от допущения, но от этого он не становится менее тяжелым и продолжительным. Детям причиняется вред, когда их «милосердные» невнимательные родители не способны сделать их самих внимательными и наблюдательными, не могут пробудить их и оставляют в бессознательном, неопределенном состоянии. Детям причиняется вред, когда те, кто уполномочен ухаживать за ними, боятся любого конфликта и расстройства и не осмеливаются их исправлять, оставляя без руководства. Я могу узнать таких детей на улице. Они рассеянные, несфокусированные и неопределенные. Они свинцовые и блеклые, а не золотые и сияющие. Они как нераспакованные коробки, обернутые в вечное ожидание. Таких детей хронически игнорируют сверстники, потому что от игры с ними никакого удовольствия. Взрослые склонны демонстрировать такое же отношение, хотя, если их прижать, они будут это отрицать. Когда в начале своей карьеры я работал в детских садах, мальчики и девочки, росшие в пренебрежении, отчаянно тянулись ко мне в своей неловкой, невнятной манере, не чувствуя дистанции, не умея сосредоточиться на игре. Они плюхались мне на колени вне зависимости от того, чем я занимался, неумолимо ведомые мощным желанием привлечь внимание взрослого — необходимый катализатор для дальнейшего развития. Было очень сложно не реагировать на таких детей и на их слишком затянувшийся инфантилизм с раздражением или даже с отвращением, сложно в буквальном смысле не отталкивать их, хоть я им и очень сочувствовал, и прекрасно понимал, в каком они трудном положении. Думаю, такая реакция, жесткая и ужасная, была практически универсальным внутренним предупредительным сигналом, обозначающим опасность установления отношений с плохо социализированным ребенком. Сигнал говорил об опасности