Штага. Финал. Как один человек изменил ход истории прииска
Штага. Финал. Как один человек изменил ход истории прииска Продолжаю свой рассказ. В начале девяностых вместе с СССР ушло и Министерство геологии. Дальне-Тайгинскую геологоразведочную партию закрыли, а за ней приказала долго жить и Бодайбинская экспедиция. Толя Фадеев перешёл в артель, доработал до пенсии и вскоре умер от сердечной недостаточности — сказались годы тяжёлой работы и образ жизни. А Ваня Пашуро устроился в Дальне-Тайгинский прииск. Помбур он был по профессии и по жизни, поэтому его взяли сторожем на драгу 105. Директор Романенко рассудил просто: куда ещё такого дурачка? Только сторожить. Но сначала — небольшое отступление. Драга 105 работала на Баллаганахе с 1951 года. Она начала движение вверх по реке и до 1974 года поднималась, дойдя до устья ключа Сухой. Потом развернулась и пошла вниз, дорабатывая то, что оставила. А вскоре были разведаны новые запасы в нижнем течении Баллаганаха, и руководство Лензолото погнало драгу туда ускоренными темпами, бросая то золото, которое драга могла взять обратным ходом. Дражникам стали платить не за золото, а за погонный метр перегона. «Мы порой добывали за сутки по три килограмма, но нас заставляли бросать промывку и идти сплавом — вперёд, на новые запасы!» — жаловались старики. В 1988 году драга наконец спустилась на эти новые запасы. Но россыпь оказалась тяжёлой: глубокозалегающая, почти полностью поражённая вечной мерзлотой, перекрытая толщей чёрной вязкой ледниковой глины. Драга с трудом преодолевала мёрзлую глину, но поднять ковшами мёрзлые золотоносные пески не могла. В 1992 году её остановили, а в 1993-м поставили на отстой на стапеля. Наш коллектив воодушевился приватизацией и попросил у Лензолото отдать драгу 105 нам, рабочим. Мы знали, что можно пустить её снова вверх и взять оставленное золото. Но получили отказ. И вот зима 1993–1994 была лютой. Ваня, чтобы не замёрзнуть в железной обесточенной драге, поставил в бытовке буржуйку, вывел трубу в потолок и начал топить. Но не рассчитал одного: над бытовкой нависала драгёрка — центр управления драгой. Пол начал нагреваться, пластик плавиться, и вскоре драга загорелась. Ваня, говорят, бегал с ведром, пытаясь тушить, но только раздувал огонь. Потом выскочил на лёд и стоял, смотрел, как горит флагман. Говорили, что он крестился, а может, просто грелся. В общем, драга сгорела дотла, оказав руководству прииска неоценимую услугу: отпала необходимость думать, что с ней делать. Потом её распилили на металлолом и продали. Так бесславно закончил своё существование флагман Дальне-Тайгинского дражного флота — драга 105. Что стало с Ваней после этого — не знаю. После пожара я о нём больше ничего не слышал. Вот так один маленький человек повлиял на ход событий целого прииска. А может, и всего района. Ведь если бы не тот пожар, кто знает, как сложилась бы судьба драги, какое решение приняло бы руководство, сколько золота ещё успели бы поднять. Но история не терпит сослагательного наклонения. Она просто произошла. И произошла она по вине человека, которого все считали дурачком. На фото — часть черпаковой цепи драги 105. Всё, что от неё осталось.. И всё же я снова возвращаюсь к тому деревянному столбику, что нашёл на Баллаганахе. Штага. Почерневшая от времени, почти забытая. Но сколько она поведала: о Мишке, который её поставил, о Толе и Ване, о драге, о людях, которых уже нет. Один маленький столбик — а за ним целая эпоха. Такие вот они, наши штаги. Помнят всё. И если уметь слушать, расскажут больше, чем иной архив.