📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ
📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ «Карандашная доля» Расчётная квитанция за сентябрь висела на холодильнике с самого утра — Алексей принёс её из ящика и прижал магнитом, на самом виду, как будто это был не листок за свет и воду, а повестка. Анна вытерла руки, сняла квитанцию и увидела наверху карандашом, его мелким почерком: «моя доля — 2/3, твоя — 1/3». Они были женаты два года. Квартиры своей не было ни у него, ни у неё. — Леш, — сказала она в спину, — а еда тоже по долям? Он стоял у окна и пил воду прямо из чайника, не наливая в кружку — привычка, за которую она его пилила с самой свадьбы. — Еду обсудим отдельно, — сказал он, не оборачиваясь. — Я сейчас на ипотеку иду. Ты же понимаешь. Понимала. Ещё как понимала. Договор они подписали в прошлом году, в юридической конторе на первом этаже панельки, между аптекой и точкой «Ремонт обуви». Нотариус читала вслух, Анна слушала и думала, что у женщины красивые очки, поднятые на лоб и, кажется, забытые там навсегда. Смысл был простой. Кто покупает — того и квартира. И ипотеку тот же и платит. По отношению к ней — то же самое правило. Он специально это подчёркивал. — Видишь, — сказал он тогда в машине, крутя брелок на пальце. — Всё симметрично. Симметрично. У него сто двадцать тысяч в месяц, у неё шестьдесят. И накопленное на первый взнос — у него. Вот такая симметрия, ровненькая, как разлинованная тетрадь. Анна работала в лаборатории при поликлинике на Кибальчича — забор крови, смены, пробирки в штативе по восемь штук в ряд. Руки у неё были сухие, в мелких трещинах по костяшкам: от перчаток, от спирта, от хлорки. Зимой трескались до крови. Она мазала их на ночь, и мужу не нравился запах. Смена заканчивалась в три. Потом она садилась в свою старую машину — досталась от отца, ездила на честном слове и на её терпении — и ехала в «Пятёрочку» у метро, потому что там дешевле творог. Потом домой, потом ужин, потом стирка. Потом он приходил. — Чего ты такая? — спрашивал. — Никакая я, — отвечала. — Устала. За два года она ни разу не сказала вслух, сколько стоит её «устала». А в тот вечер, после квитанции с карандашом, села за стол, достала телефон и открыла мобильный банк. И начала считать. Не то, что тратит он. То, что тратит она. Бензин — она ездит и по магазинам, и его на работу подвозит, когда у него ранние встречи. Продукты — с её карты, всегда, потому что она в магазине, а не он. Порошок, средство для посуды, лампочки, фильтр для воды, эти вечные мешки для мусора, которые кончаются в самый неподходящий момент. Потом лекарства — ему от спины, ей от горла. Она листала операции за сентябрь и выписывала суммы в блокнот — тем самым химическим карандашом, каким в лаборатории подписывают стёкла: он пишет жирно, лиловым, и след потом не стирается даже пальцем. Вышло сорок с чем-то тысяч. Из её шестидесяти. Анна посмотрела на цифру и почему-то засмеялась. Тихо, одна, на кухне, с кастрюлей на плите. Что было дальше — целиком по кнопке.