🔀 СПУСТЯ ГОД
🔀 СПУСТЯ ГОД К истории ««Можно я скажу? Только вы не обижайтесь» — попросила невестка». Валерия Петровна годами возит сыну подписанные контейнеры с едой, пока невестка не просит её приходить пореже. Ладошки на стекле духовки Валерия Петровна так и не отмыла. За год они потемнели, запеклись, пошли жёлтым по краям, и шарлотку она теперь пекла, глядя на неё сквозь них, как в чужое окно. — Лер, ну давай я хоть средством пройдусь, — Геннадий стоял у плиты с губкой. — Стыдно уже. Как у вас в столовой в подсобке. — Не трогай. Гена положил губку на край раковины и ушёл в гараж. В субботу пришёл Артём. Один, как всегда. Ел борщ, не отрываясь тыкал в телефон, потом что-то вспомнил и полез в рюкзак. — Мам, Яна просила вернуть. — На клеёнку лёг тот самый контейнер, без подписи. Чистый, сухой, крышка защёлкнута. — Говорит, год у нас стоит, неудобно как-то. — А котлеты? — Съели, наверное. Не помню уже. Валерия Петровна подвинула к нему хлеб. — Ты бы его привёз как-нибудь. Я бы посидела. Хоть на полдня. — Мам, ну у нас же няня. Он к ней привык. — Артём улыбнулся в тарелку. — Он её бабой зовёт. Смешно, да? — Смешно, — сказала Валерия Петровна. Он доел, сунул телефон в карман, поцеловал её куда-то в висок и ушёл. Контейнер забирать не стал, она и не предлагала. Когда за ним хлопнула дверь лифта, Валерия Петровна выдвинула ящик, где лежали маркер и моток малярного скотча. Оторвала полоску, прижала к столу ладонью, написала крупно, по-столовски, как пишут на том, что нельзя трогать: «Не мыть». Наклеила на стекло духовки, над ладошками, на уровне своего колена, и разгладила ногтем, чтобы не отошли края. Потом взяла пустой контейнер, повертела его, вытерла полотенцем, хотя он и так был сухой, и поставила в шкаф на самый верх, за банки с огурцами, крышкой к стене. Сегодня в 20:00 — начало новой истории. Подпишитесь, чтобы не пропустить.