📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ
📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ «Ноги на розах» Записка выпала из Егоровой куртки, когда хозяйка выставляла нам у порога гостевые тапочки. Тетрадный листок, сложенный пополам, лёг прямо на коврик. Я подняла его машинально, как поднимаю на складе любую бумажку: вдруг накладная. «Лёня! В воскресенье забери: куртку зимнюю, ботинки, все учебники, одеяло. Остальное довезу сама. Тапки пусть у вас свои заведёт». Почерк был не Егора, а его матери. И «у вас» означало у меня, в моём доме, где сыну моего мужа уже два года отдана комната моей старшей дочери. Егор тем временем выбрал из кучи тапочек самые большие, войлочные, явно хозяйские. Дарье с Полиной достались одинаковые, вытертые, на размер меньше. Листок я сложила по сгибу ещё раз, проведя ногтем, как складываю накладные, и спрятала. На каникулы, подумала я. Значит, на целую неделю, а не на три дня. А ботинки зимние, так по радио заморозки обещали. Позвали нас на футбол. Хозяин с Лёней вместе крутят баранку на автобазе, телевизор у них больше нашего, и антенна на шкафу ловит почти все каналы. Лёня собирался с утра, как на праздник, и я пошла, потому что отказаться значило бы испортить ему субботу. А девочек взяла, потому что оставлять их дома одних с Егором не хотела, хотя вслух я бы этого никогда не сказала. Комнату Дашину я отдала сама, в первый же четверг, когда Лёня привёз Егора и мальчик стоял в прихожей с сумкой. Сначала Даша спала на диване в большой комнате, а к следующей зиме мы перенесли её кровать к Полине, почти впритык. Даша не сказала ни слова, и я сочла это согласием. С тех пор по четвергам Лёня целовал меня в прихожей, ещё в куртке, и по этому поцелую я понимала: привёз. В большой комнате у знакомых стояла югославская стенка во всю стену, с рядами одинаковых корешков за стеклом. Я по складской привычке пересчитала их, пока все рассаживались: сорок два тома, и ни один не тронут. Мои девочки сели на табуретки у самой стенки, как в приёмной. Даша вытащила какой-то том и уткнулась в него. Полина просто сидела. Егор лёг на диван. Хозяйкины вышитые подушки, розы по чёрному атласу, оказались у него под ногами, прямо под войлочными тапками. Хозяйка поставила на стол вазу с яблоками. — Тёть Рит, порежь, а? — Егор дотянулся до вазы и протянул мне яблоко, не вставая с дивана. — Я ножом не умею, у меня кожура толстая получается. Хозяйка засмеялась: мужики, мол, что большие, что маленькие. Я взяла яблоко. Ещё дома, утром, я видела из кухонного окна, как он колол у нашего сарая дрова. Щепа летела до самого забора, и топор он держал правильно, коротко, как Лёня научил. Я порезала яблоко на дольки, выковыряла сердцевину и отдала ему на блюдце. — А чаю? Я сам пролью, — сказал он и подложил под голову ещё одну розу. Дома в его дни Полина брала тарелку и уносила ужинать к себе. Потом и Даша стала так делать. Я ни разу им этого не запретила, мне даже было удобнее: меньше людей за столом, меньше поводов. — Девочки, что вы как неродные, садитесь к нам, — позвала хозяйка. — Нам тут хорошо, — сказала Полина. На экране пошла рябь. Хозяин полез к антенне, покрутил рожки, стало хуже. — Егор, подержи, — сказал Лёня. Егор поднялся с дивана сразу, без всякого «я не умею», взялся за антенну и замер, и картинка выправилась. Мужчины заорали: опасный момент. Дома нашу антенну когда-то держала Полина. Для своего сериала. Теперь наш телевизор показывает футбол. Или ничего. Девочки к нему не подходят. Я тоже. Я пошла на кухню ставить чай. Что было дальше — целиком по кнопке.