📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ
📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ «Решила, решила» Распечатки с сайта объявлений я разложил по кухонному столу веером и каждую цену обвёл зелёным маркером. Квартиры в нашем родном городке, где живут мои родители и её мать: двушки, однушка с ремонтом, трёшка у парка. Я приехал с вахты на несколько дней и собирался до конца года закрыть вопрос с покупкой, пока цены там не поползли вверх. Яна (мы вместе четыре года, из них два живём на этой съёмной квартире) вышла из ванной, вытащила из-под моего локтя верхний лист и перевернула его чистой стороной, чтобы записать, что купить на рынке. — Ян, это вариант. Трёшка у парка. — Макс, ты опять. Она отдала лист и написала список на обороте старого чека. Мелко, столбиком, как пишет всё на свете: у оператора в банке почерк должен быть такой, чтобы потом не переспрашивали. Весной меня взяли в контору, про которую у нас в вагончиках раньше говорили с завистью. Заработок такой, что я впервые открыл калькулятор не ради интереса. В городе, где мы снимаем, на квартиру пришлось бы горбатиться годами. Дома, у нас, я мог купить почти сразу. Я взял трёшку у парка и положил поверх её чека. — Покупаю я. Целиком. А ты можешь вообще не работать. Яна сказала, что рынок до двух, и пошла обуваться. Крытый рынок у нас через дорогу от остановки, бетонный пол там всегда мокрый, потому что мясной ряд с утра поливают из шланга. Пахнет укропом, копчёной скумбрией и почему-то мокрым картоном. У входа женщина в двух жилетках кричит про хурму так, будто хурма последняя на свете. Яна шла вдоль рядов и сверялась с чеком. Я шёл сзади с пакетами и держал в телефоне открытый календарь: зелёные квадратики дома, оранжевые смены. Зелёных до заезда оставалось мало. — Ну так что? — сказал я у овощного прилавка. — Мне хозяйке трёшки вечером отвечать. Она обещала придержать до конца месяца. — Я тебе дома всё сказала. — Свёклы кило, — сказала она продавщице. — И морковки, только не мытой. Хозяйка прилавка, крупная, в вязаной шапке с помпоном, кивнула ей как своей. — Янусь, ну что мама-то? Я место до ноября держу, дольше не могу, у меня самой спина. — Решила, решила, — быстро ответила Яна и повернулась ко мне. Я не вслушался и решил, что речь про какие-то банки с лечо: Галина вечно передавала кому-то соленья через водителя автобуса. Мимо прогрохотал мужик с тележкой, крикнул «поберегись», и я отступил к ящикам. — Ян, объясни мне по-человечески. Что не так? — Нет, это ты мне объясни. Ты на вахте месяц. Что я там буду делать, пока тебя нет? Я там со скуки помру. — Подруг будешь звать. Летом на море, зимой куда хочешь. Там всё в разы дешевле, деньги будут оставаться, понимаешь? Оставаться! — Девчонки все здесь. Кто ко мне поедет в нашу дыру? На выходные, на автобусе, пять часов? — Захочешь работать, найдёшь. Я тебя, кстати, в группу вакансий добавил. Там в отделение на площади как раз оператор нужен. Я повернул к ней экран. Она даже не посмотрела. — Ты меня добавил. А спросить? — Ну я ж для тебя. Будешь то же самое делать, только дома. — Янусь, берёте или нет? — сказала хозяйка прилавка. — У меня очередь. Яна подала ей купюры, все развёрнутые лицом в одну сторону, и стала ждать сдачу. Это у неё с работы: она не уйдёт от кассы, пока не пересчитает. — Дома, — повторила она. — Дома это где, Макс? — Ну в квартире. В нашей. — В твоей. — Ян, ты за банк держишься, как будто это карьера. Это окошко. Она крутила на пальце серебряное кольцо, которое сама себе купила на прошлый день рождения. Крутила и молчала. Что было дальше — целиком по кнопке.