ДУСЬКА
ДУСЬКА Дуська лежала в сырой канаве у высокого забора и слушала, как где-то за досками глухо грохочет железо. Вся ее собачья жизнь казалась сплошной ошибкой. В деревне ее ненавидели за то, какая она есть. — В хозяйстве от каждого толк должен быть! — орал первый хозяин, замахиваясь тяжелым сапогом. — Куры несутся, кот Барсик мышей ловит, а ты жрешь да хвостом метешь! Гляди на меня, гадина, зубы скаль! Но скалить зубы Дуська не умела физически. Стоило человеку подойти, как ее хвост начинал преданно колотить по земле, а из горла рвалось радостное повизгивание. Хозяин пытался «воспитать характер»: не кормил неделями, бил палкой… Дуська стала забитой, пугливой калекой, но злой так и не стала. В тот день, когда мужик привел на двор свирепого, брызжущего слюной алабая, с нее просто сдернули ошейник и дали пинка под ребра: — Пошла вон, дармоедка. И она пошла. Стерла лапы до крови, питалась тухлыми объедками на трассе, но упорно брела на огни цивилизации, веря, что где-то там ее ждет Человек. Город оказался еще страшнее. Она помнила, как у огромного сияющего магазина увидела нарядную женщину с крохотной дрожащей собачонкой на руках. Та дамочка так сладко сюсюкала со своей питомицей, что Дуська, обрадовавшись, робко посеменила навстречу — показать, что она тоже хорошая, тоже умеет любить. — Пошла прочь, чудовище! — истошный визг дамы полоснул по ушам. Потом был Валерка. Грязный, пропахший сивухой бродяга приманил ее заплесневелой сарделькой и потащил в вонючий клоповник. — На кой она нам? — изумился его собутыльник Санька. — На жалость давить будем, — осклабился Валерка, привязывая Дуську к батарее старым халатным поясом. — Кормить не вздумай! Пусть ребра наружу торчат, чтоб прохожие слезами умывались и мелочь сыпали. Той же ночью, пока пьяная банда храпела, Дуська перегрызла вонючую веревку и выскочила в окно первого этажа. С тех пор прошло две недели ада. Помойки, побои от стай уличных псов, ледяной дождь и полное, абсолютное одиночество. Никому в этом мире не была нужна большая, беспородная и безнадежно добрая собака. И вот теперь — канава. Мороз крепчал, лапы немели. Дуська тяжело вздохнула и прикрыла веки, готовая замерзнуть навсегда. Вдруг тяжелая калитка в заборе со скрипом распахнулась. — Эй... Ты живая там, рыжая? — раздался густой мужской голос. Дуська сжалась, инстинктивно ожидая удара или летящего в голову камня. Сил бежать уже не было. Перед ней на корточки опустился плотный бородатый парень в запачканной спецовке. Его серые глаза смотрели без злобы и брезгливости — только с тревогой. — Ну-ка, вставай. Замерзнешь ведь к чертям, — он осторожно подсунул широкие теплые ладони ей под живот и поднял на руки. Дуська зажмурилась. Пахло бензином и опилками. Ее внесли в ярко освещенное помещение. Вокруг забасили незнакомые голоса: — Вадим, ты кого приволок? — Гляньте, мужики, еле дышит. Положите ее у печки. И жрать несите все, что с обеда осталось! Перед носом ошалевшей от тепла Дуськи опустилась пластиковая миска. Там лежала горячая гречка с тушенкой, половина котлеты и хлебные корки. Она ела и впервые за всю жизнь не ждала, что ее сейчас пнут. — Вадим, прораб увидит — шею намылит, — сказал кто-то из темноты. — Не намылит, — ответил парень с бородой. — Скажем, охранная собака. Будку ей сколотим. Будет у нас сторожем. ...Прошло полгода. — Где наша Гроза района? Опять пост бросила? — громко гаркнул Вадим, распахивая калитку стройплощадки. Из будки кубарем выкатилась упитанная, Дуська и с победным визгом бросилась на грудь СВОЕМУ человеку. — Ну я так и знал, — засмеялся Вадим, потрепав ее за ухо и доставая из кармана новенький кожаный ошейник и сахарную косточку. — Сторож из тебя, Дуська, как из меня балерина. Но пацаны без тебя уже не могут. На вот, держи зарплату. Дуська захрустела костью. Она так и не научилась рычать и скалить зубы на людей. Но теперь она знала точно: в этом мире есть место, где за доброту не бьют.