Есть в американский вертолётном сленге термин — «chickenhawk». Это о моменте, когда из ...
Есть в американский вертолётном сленге термин — «chickenhawk». Это о моменте, когда из зелёного курсанта («chicken»), судорожно вспоминающего чеклисты, ты превращаешься в «hawk». Не потому, что стал храбрецом, а потому что в десятый раз заходишь на ограниченную площадку под огнём ДШК, и исполняешь то, за что инструктор в лётном училище оторвал бы голову. Но именно это и спасает жизнь. В мемуарах Роберта Мейсона «Цыплёнок и ястреб» этот переход описан без обычного голливудского глянца. Забудьте подполковника Килгора из «Апокалипсиса сегодня» с его сёрфингом и Вагнером из динамиков. Забудьте и драматизм долины Иа-Дранг из «Они были солдатами» (хотя Мейсон летал ровно там же, вытаскивая парней майора Крэндалла). Реальность Мейсона — это не «запах напалма по утрам», а запах сгоревшего керосина JP-4, пота, пороховых газов и страха. Второй главный герой книги — легендарный UH-1 Huey Машина гениальная, но в тропиках прощавшая ровно ноль ошибок. Высокая температура и большая влажность давали высокую эквивалентную высоту по плотности (high density altitude). Воздух становится «жидким», подъемная сила несущего винта и мощность турбины Lycoming T53 падают. В этих условиях гружёный «Хьюи» (8 пехотинцев, экипаж, бронеплиты) летать по учебнику отказывался: - Просадка оборотов (rotor droop): Резкий подрыв рычага общего шага (collective), чтобы уйти от трассеров, ронял обороты несущего винта. Винт «забывал» крутиться, и вертолёт камнем валился в джунгли. - Вихревое кольцо (Vortex Ring State): При крутом снижении на зажатую джунглями площадку LZ пилот попадал в собственный индуктивный поток и проваливался в «воздушную яму». - Пылевое кольцо (Brownout): Высадка в сухую траву мгновенно лишала ориентиров. Ты висишь в полуметре от земли на пределе центровки и запаса по рулевому винту — и не видишь ничего. На старте пилот живёт в режиме гиперконтроля: попытка переварить приборы, радиообмен и трассеры даёт скованность. А задержка в реакциях на полсекунды — это цинковый гроб. Затем приходит адаптация. Задачи уходят в спинной мозг: ты чувствуешь «пятой точкой», как поплыл хвост, ещё до того, как дёрнется стрелка гирокомпаса. Но следом идет опасная рутинизация. Когда боевой вылет становится серой работой (где за ошибки режут не премию, а жизнь), уходит страх, а с ним и контроль. Созреть как «ястреб» — значит научиться жить с тем, что твоя работа — это доставка людей в мясорубку и вывоз того, что от них осталось. Сегодня подготовка пилота — триумф технологий. Full Flight Simulators (FFS) Level D с подвижными платформами, на них тренируют отказ двигателя, пожар редуктора и песчаные бури. Алгоритмы, fly-by-wire и запасы мощности сглаживают ошибки, уберегая курсанта от смертельного риска. Однако симулятор за $30 млн не воссоздает главную переменную — необратимость. На тренажёре есть кнопка Reset. В кабине «Хьюи» над долиной А-Шоу такой кнопкой был только аварийный сброс внешней подвески. Книга Мейсона — отличный технический и психологический учебник о том, что авиация состоит из аэродинамических допусков, пределов железа и человеческого умения не сойти с ума, зная что в небе нет кнопки «пауза». P.S Отличная книга, читал, ну и вам рекомендую!!! Почитать ЗДЕСЬ Послушать ЗДЕСЬ