— А квартира потом кому достанется? — спросила дочь при женихе. А он своё жильё давно о...
— А квартира потом кому достанется? — спросила дочь при женихе. А он своё жильё давно отдал сыну — А квартира потом кому достанется? Вера Павловна как раз тянулась за салатницей. Рука повисла над столом. Опустила её обратно, на скатерть, аккуратно, будто что-то хрупкое ставила. Николай Иванович перестал жевать. Прожевал всё-таки, медленно. Положил вилку. Оля смотрела не на мать. На него смотрела. Прямо, не мигая. — Оля, — сказала Вера Павловна. — Что «Оля»? Я спросила. Нормальный вопрос. Вы же расписываться собрались, вы сами сказали. Значит, надо все вопросы обсудить. Я и обсуждаю. — Не за столом. — А где? Мам, где? Ты со мной месяц по телефону разговариваешь по три минуты. «Я занята, я потом позвоню». Вот я и пришла. Вот я и спрашиваю. Зять Олин, Дима, смотрел в тарелку и ел так старательно, будто ему за это платили. Санька, семи лет, возил машинку по краю стола. Лиза, четырёх, сидела у Николая Ивановича на коленях, и это, кажется, Олю доводило больше всего остального. — Лиза, иди к маме. — Не хочу. — Лиза. Девочка сползла с колен и пошла, оглядываясь. Николай Иванович вытер руки салфеткой. Сложил её вдвое, потом ещё вдвое. — Ольга, — сказал он. — Мне шестьдесят пять лет. У меня пенсия двадцать восемь тысяч, у меня гараж на Кировской и полторы машины в нём, если считать разобранную. Мне от вашей мамы ничего не надо. — Полторы машины. Хорошо. А квартира ваша где? — Оля! — Вера Павловна ударила ладонью по столу, негромко, но посуда звякнула. — Нет, мам, пусть ответит. Квартира где? — Сыну отдал, — спокойно сказал Николай Иванович. — Восемь лет назад. Он с женой и двумя детьми в общежитии сидел, а я один в двушке. Переехал в комнату у него же, в той же квартире. Так и живу. — То есть своего жилья у вас нет. — Получается, нет. — Ну вот, — сказала Оля и откинулась на спинку. — Вот и всё. Больше вопросов не имею. Продолжение