📌Каролин Эльячефф и Натали Эйниш в книге "ДОЧКИ-МАТЕРИ. 3 ЛИШНИЙ?" в одной из глав "Ма...
📌Каролин Эльячефф и Натали Эйниш в книге "ДОЧКИ-МАТЕРИ. 3 ЛИШНИЙ?" в одной из глав "Матери нарциссического типа" пишут о том, что сюжет о Белоснежке часто воспринимается как простая история о тщеславной мачехе. Но за ним стоит куда менее привлекательная реальность — реальность материнской ревности. Королева из сказки — классический нарциссический тип. Вся её идентичность держится на внешней красоте и подтверждении собственного превосходства. Волшебное зеркало долгое время исправно подыгрывает: «Ты прекраснее всех». Но однажды оно выдаёт «катастрофу» — Белоснежка, которой всего семь лет, оказывается в тысячу раз прекраснее. В королеве просыпается не просто злость, а всепоглощающая, почти инфантильная ярость, которая лишает её покоя. Казалось бы, чем может угрожать взрослой женщине семилетний ребёнок? Эльячефф и Эйниш делают важный поворот: возможно, дело не столько в красоте, сколько в борьбе за место рядом с мужчиной. Король-отец в сказке поразительно отсутствует — и именно это отсутствие делает его незримым центром соперничества. Ревность может вспыхнуть задолго до того, как дочь станет сексуальной соперницей. Достаточно самого факта её присутствия, оттягивающего на себя внимание. А дальше происходит подмена, которая знакома многим уже не по сказкам: материнская фигура, призванная инициировать дочь в женский мир, вместо этого использует атрибуты женственности как орудие уничтожения. Удавка, ядовитый гребень, отравленное яблоко — всё это символы взросления, превращённые ревнивой матерью в инструменты смерти. Психоанализ долгое время изящно уходил от этой темы. Бруно Беттельгейм предложил теорию проекции: ревность матери к дочери — всего лишь фантазия ребёнка. Это дочь ревнует мать, но, не выдерживая этого чувства, приписывает его ей: «Не я завидую маме, а мама завидует мне». Удобная схема, в которой родитель всегда вне подозрений, а злой умысел существует лишь в воображении девочки. Эльячефф и Эйниш, как и Алис Миллер до них, справедливо замечают, насколько такое видение однобоко. Проекцию охотно применяют к детским страхам и желаниям, но почти никогда — к родительским чувствам. Эмоциональный поток от родителей к детям как будто чист и естественен, а обратное движение чувств объявляется «неблагодарностью» или выдумкой. Именно на этом запрете долго держалась негласная защита родителей от любой вины. Но самое интересное — даже сам Беттельгейм в конце своего анализа проговаривается, заявляя: «Родители, которые, подобно королеве, реализуют в действиях эдипальную ревность, рискуют разрушить собственного ребёнка и разрушают сами себя». То есть ревнивые матери всё-таки существуют. И этот факт признаёт даже тот, кто пытался объяснить их исчезновение проекцией. В терапии мы часто встречаемся с последствиями такой скрытой конкуренции. Признать, что мама могла завидовать, соперничать или видеть в дочери угрозу — болезненно, но именно с этого признания нередко начинается настоящая сепарация. Сказка о Белоснежке, получается, рассказывает не только о зависти мачехи. Она подсвечивает то, о чём долго было не принято говорить — и что продолжает звучать в кабинете из раза в раз.