📌В статье "ЖЕНА НАРЦИССИЧЕСКОГО ПЕРВЕРТА" французский психоаналитик Симона Корф-Сосс/S...
📌В статье "ЖЕНА НАРЦИССИЧЕСКОГО ПЕРВЕРТА" французский психоаналитик Симона Корф-Сосс/Simone Korff-Sausse описывает феномен, когда пациентки приходят в кабинет, словно лишенные собственной субстанции. Они существуют физически, но психически — это пустота, небытие. Корф - Сосс называет это состоянием «живых мертвецов». В статье приводится метафора Рекамье: в глазах нарциссического перверта Другой — это всего лишь предмет домашней утвари. Муж одной из пациенток, Доменики, не стесняясь заявляет: "Ты не существуешь. Ты ничто. Ты нужна только для того, чтобы рожать детей". В ответ на это Доменика на сессии прижимает ладони к стене и говорит: "Я в стене". Ее жест напоминает аналитику расплющенных мультяшных персонажей. Другая пациентка, Алиса, описывает свое самоощущение как «придверный коврик», о который вытирают ноги. Это, как пишет СимонаКорф-Сосс, ссылаясь на Мельтцера, есть "сокращение инаковости до приклеивающейся двухмерности". Тираническое доминирование выгравировывает свой отпечаток на другом, лишая его объема и глубины. В этой статье очень интересно описан телесный контрперенос. Аналитик ловит себя на том, что видит этих женщин физически прозрачными и хрупкими, а себя ощущает их позвоночником или внешним панцирем. Твердость и опора появляются только в присутствии терапевта. Как только сеанс заканчивается, пациентка возвращается в привычный дискурс, словно надевает старую, дурно пахнущую, но знакомую одежду. Один из самых поразительных моментов в статье — описание смены восприятия реальности. Пациентка Кристина рассказывает, как муж выбил дверь на глазах у дочери, и тут же, не переводя дыхания, заявляет: "Но выходные прошли хорошо". И это не ложь, а странная отчужденность чувств. Ребенок этой женщины с горькой проницательностью говорит: "Мама, папа, о котором ты рассказываешь, существует один день в году, остальные 364 дня ты его просто не видишь". Но пациентка не слышит. Симона Корф-Сосс ссылается на концепцию Шенгольда о том, что жертва создает "бредовый образ хорошего родителя", записывая плохое как хорошее, потому что признать реальность означает полное стирание собственной идентичности. Отдельно хочется обратить внимание на то, что для аналитика работать с такими пациентами очень тяжело. Корф-Сосс пишет: "Каждый понедельник - это нарциссическая рана. Вся предыдущая работа аннулируется, не оставляя и следа." Пациентка снова говорит словами мужа, речь снова размыта, доверие к себе снова подорвано. Возникает ощущение, что аналитика подвергают тому же исчезновению, которому подвергается она сама. Пропуская сеансы, пациентка удивляется реакции аналитика: "А какая разница, есть я или меня нет?". Симона Корф-Сосс напоминает о том, что Серл называл "волшебной близостью" в таких случаях — это когда аналитик становится вспомогательным Я, ренарциссирующей опорой. Но эта близость имеет зачаровывающий характер, объясняющий долгие годы анализа и мощные волны контрпереноса.