Сентябрьский дождь загнал Сашу с капризной пятилетней Машей под козырек кафе. Неуклюжий...
Сентябрьский дождь загнал Сашу с капризной пятилетней Машей под козырек кафе. Неуклюжий мужчина с зонтом едва не сбил ее с ног. — Санька? На нее смотрели те же глаза, те же нагловатые ямочки, что и десять лет назад в кабинете химии. Только в темных волосах Сережи серебрилась седина. — Серега? Они замерли посреди лужи. Десять минут неловкого обмена новостями: у него двое сыновей в Мытищах, у нее дочка в Медведково, оба женаты на «правильных» людях. Сережа случайно дотронулся, и Саша почувствовала, как от его прикосновения по пальцам бьет током. Спрятавшись в арке с кофе навынос, они говорили о магазинах, Турции и ипотеках, пока Сережа не посмотрел на капли, стекающие по водосточной трубе, и не произнес главное: — Иногда кажется, что мы свои жизни по инструкции собрали. Как шкаф. Вроде стоит, не падает, а души в нем нет. Саша сглотнула — он озвучил ее ночные мысли. Магия рассыпалась, когда Маша потребовала в туалет. — Бывай, Сереж, — Саша подхватила дочь и шагнула под дождь, не обернувшись, хотя каждая клетка тела требовала этого. У калитки садика завибрировал телефон. Номер неизвестен. — Это инструкция к шкафу, — усмехнулся в трубке его мальчишеский голос. — Кажется, у меня потерялась деталь. С каштановыми волосами. Ты так и не сменила номер? Встретимся в субботу? На Чистых прудах, где варят какао как в нашей столовке. — У меня какао пьет только муж, — голос предательски дрогнул. — Значит, в этот раз выпью я. Приходи. Хотя бы как одноклассница. Саша поправила дочке капюшон, но всю дорогу до группы смотрела на экран, где теперь был записан номер «Сережа Стройка», и чувствовала, как рушится ее идеальный, крепко сколоченный шкаф.