Виктор Сергеевич перестал улыбаться.
Виктор Сергеевич перестал улыбаться. — Людмила Павловна, скажите прямо: вы считаете, что с сыном что-то не так? Учительница помедлила. — Я считаю, что ребёнок слишком увлечён жестокими подробностями. И ещё меня насторожила последняя фраза. Он пишет, что весной его снова закопают живым. — А вы картошку весной сажаете? — спросил Виктор Сергеевич. — Разумеется. — Ну вот. Он, между прочим, правильно описал весь производственный цикл. С художественными преувеличениями, конечно. У нас на заводе за такое рационализаторское предложение премию бы дали. Марина опять наступила ему на ногу, но на этот раз промахнулась. *** Разговор закончился тем, что Людмила Павловна предложила родителям внимательнее следить за чтением сына. Особенно её интересовало, не увлекается ли он детективами. — Увлекается, — призналась Марина. — У него под подушкой книжка про Шерлока Холмса. — Вот видите! — А ещё энциклопедия про растения, — добавил Виктор Сергеевич. — Но её он прячет хуже. Дома Артём встретил родителей у двери. Он успел надеть оба носка, зато потерял домашнее задание по арифметике. — Ну что? Меня исключат? — Пока нет, — сказал отец. — Но твоё сочинение вызвало серьёзные разногласия в педагогическом коллективе. — А пятёрку оставили? — Оставили. — Тогда хорошо. Артём уже собирался убежать, когда Марина остановила его. — Подожди. Ты действительно боишься, что тебя закопают живым? Сын посмотрел на мать с таким изумлением, будто она предложила ему завтракать гвоздями. — Мам, я же не картошка! — Тогда зачем ты написал, что дрожишь от страха? — А как иначе? Если написать, что я лежу в ящике и мне всё равно, кто дочитает? Виктор Сергеевич тихо хмыкнул. — Логично. — И вообще, — продолжил Артём, — я хотел, чтобы читатель переживал. А то у нас все пишут одно и то же: солнышко, дождик, птички. Даже когда тема про картошку. Марина посмотрела на мужа. — Слышал? — Слышал. У нас дома растёт человек, который собирается кормить семью переживаниями. — А что, нельзя? — спросил Артём. — Можно. Только сначала арифметику найди. *** Через неделю Людмила Павловна объявила новое сочинение. На этот раз тема была совершенно безопасной: «Один день из жизни моей семьи». — Только, Артём, — предупредила она, проходя между партами, — пожалуйста, без трагедий. — Хорошо, — пообещал мальчик. Он написал четыре страницы. В понедельник Виктора Сергеевича снова вызвали в школу. На этот раз учительница даже не предложила ему сесть. Она протянула тетрадь и указала на середину второй страницы. — Прочитайте вот это. Виктор Сергеевич надел очки. «Мой папа очень важный человек. На заводе его все слушаются, потому что он громко разговаривает. Дома папа тоже громко разговаривает, но его никто не слушается. Мама говорит, что если бы за разговоры платили, папа давно купил бы машину». Виктор Сергеевич кашлянул. — Ну, здесь, конечно, есть некоторое преувеличение. — Читайте дальше. «Моя мама работает бухгалтером и умеет считать деньги. Поэтому папа отдаёт ей зарплату. Иногда он прячет немного денег на рыбалку, но мама всегда находит. Бабушка говорит, что папа плохой разведчик, потому что прячет деньги в одних и тех же носках». — Так, — сказал Виктор Сергеевич. — Это уже разглашение семейной тайны. Людмила Павловна перевернула страницу. «Бабушка у нас главная. Когда она говорит, все молчат. Даже папа. Один раз папа хотел купить телевизор побольше, а бабушка сказала, что ему сначала надо научиться смотреть на то, что у него перед носом. Папа обиделся и три дня с ней не разговаривал. Бабушка сказала, что это были лучшие три дня за всю зиму». Учительница поджала губы, но уголок рта у неё дрогнул. — Виктор Сергеевич, я не знаю, как это оценивать. — А ошибки есть? — Две запятые пропущены. — Значит, четыре? — За грамотность — четыре. Но содержание...