Это очень смешно. «Картофельная трагедия»
Это очень смешно. «Картофельная трагедия» — Кто из вас объяснит, почему учительница русского языка требует, чтобы я явился в школу вместе с женой, бабушкой и мешком картошки?! Виктор Сергеевич стоял посреди кухни в расстёгнутом пальто и размахивал дневником сына. На заводе он руководил ремонтной бригадой, умел разговаривать с пьяными слесарями, главным инженером и даже с начальником отдела снабжения. Но запись красными чернилами «Родителям срочно явиться в школу» выбила его из привычного равновесия. — А мешок-то зачем? — спросила жена Марина, продолжая чистить морковь. — Это я хочу выяснить! У вашего наследника за сочинение две оценки, а учительница ещё написала: «Содержание требует обсуждения с родителями». Из комнаты осторожно выглянул девятилетний Артём. Он уже успел снять школьные брюки и теперь стоял в майке, трусах и одном носке. Второй носок пропал при загадочных обстоятельствах ещё в прихожей. — Пап, там пять четвёртых. — Что?! — Пять четвёртых. Пять за сочинение и четыре за ошибки. Виктор Сергеевич раскрыл тетрадь. Внизу действительно красовалось «5/4», а рядом размашистое «Ужас!». Он прочитал заголовок, первую строчку и медленно опустился на табурет. — Марина, иди сюда. У нас ребёнок не сочинение написал. У нас ребёнок показания дал. Тема называлась «Если бы я был картошкой». Артём описал дружную картофельную семью, жившую под землёй, пока её не выкопали двуногие чудовища. Отца сварили в мундире, брата отправили на сковородку, мать превратили в пюре, сестру натёрли на тёрке, а самого рассказчика заперли в деревянном ящике, где он ожидал весны и неминуемой казни. Марина дочитала до конца и присела рядом с мужем. — Тёма, а почему у тебя папа сварился, а мама в пюре превратилась? — Потому что папа у нас картошку в мундире любит, а ты пюре делаешь. — А сестра почему на тёрке? — Бабушка драники жарила. Виктор Сергеевич закрыл глаза. — Господи, а я-то думал, у нас нормальная семья. — Пап, — обиделся Артём, — нам сказали представить себя картошкой. Я представил. А если бы мы все остались под землёй, какое бы это было сочинение? «Жили, лежали, ничего не происходило». Ты бы такое читал? Возразить отец не сумел. На заводе он и сам не любил отчётов, в которых ничего не происходило. *** На следующий день Виктор Сергеевич пришёл в школу вместе с Мариной. Бабушку решили не брать: она заявила, что при необходимости сама объяснит учительнице, почему картошку перед жаркой надо тереть, а не варить. Учительница русского языка, Людмила Павловна, оказалась молодой женщиной с аккуратной причёской и усталым взглядом человека, который за один вечер проверил тридцать два сочинения. — Проходите, пожалуйста. Я пригласила вас не из-за оценки. По грамотности у Артёма всё вполне прилично. Но содержание... Она достала тетрадь. — Вы сами читали? — Дважды, — ответил Виктор Сергеевич. — Второй раз жена настояла. Хотела уточнить обстоятельства собственной гибели. Людмила Павловна строго посмотрела на него. — Я серьёзно. Ребёнок описывает уничтожение семьи, жестокость, страх смерти. Причём с подробностями. — Так вы тему какую дали? — спросила Марина. — «Если бы я был картошкой». Это обычное творческое задание. Дети должны были проявить фантазию. — Он и проявил. — Но остальные написали о том, как росли на грядке, как их поливал дождик, как светило солнышко. Одна девочка даже написала, что мечтала стать картофельным цветочком. Виктор Сергеевич нахмурился. — Простите, а картофельный цветочек потом что делает? — При чём здесь это? — Ну, если мы обсуждаем жизненный путь картошки, хотелось бы до конца разобраться. У цветочка перспективы какие? Марина наступила мужу на ногу. Людмила Павловна отложила тетрадь. — Я хотела бы понять, откуда у Артёма такие мрачные представления. — Из кухни, — честно ответила Марина. — Мы картошку едим. Иногда даже два раза в день. — Не надо всё превращать в шутку.