«Прекрасная Незнакомка с фото стала явью и моей женой»
«Прекрасная Незнакомка с фото стала явью и моей женой» История эта, можно сказать, начинается со смерти моего деда по отцу Семёна Ильича. Жил он в загородной комфортабельной даче, которую заслужил его отец (а мой прадед) Илья Петрович в середине тридцатых годов двадцатого века. Прадед был партийным работником на высокой должности, сталинские репрессии его счастливо не коснулись, и дачу эту он получил за усердную службу. Она пережила Великую Отечественную, и в последующие годы нуждалась лишь в мелком ремонте, так как была крепко сбита из толстых бревен. Оставив детям и внукам городскую квартиру, дед Семён жил на даче с женой Анной, нашей бабушкой. Она умерла три года назад, а вот теперь и дед отправился в мир иной, не дотянув двух месяцев до девяностолетия. После мероприятий, связанных с похоронами, и отметив девятый и сороковой дни, мы с отцом приехали на дачу, чтобы разобрать вещи и архив деда. Я и раньше бывал здесь, но теперь дача стала историей моих предков, и мной владели совсем иные чувства. Обстановка в комнатах была в номенклатурном стиле: дубовые стол и буфет, кожаный диван, ковры на полу. На остекленной террасе соломенные стулья и столик, в книжных шкафах - полные собрания сочинений: Пушкин, Чехов, Шолохов и, конечно же, тома Ленина, а из зарубежных - Диккенс, Франс, Дюма. В советское время было принято выписывать книги многотомными собраниями. Наибольший интерес для меня представлял чердак, куда вела витая лесенка. Я и раньше, когда навещал деда, заглядывал туда, но он был так захламлен, что любопытство мое быстро улетучивалось, и я предпочитал проводить время на участке, в лесу и на пруду. Теперь же я взглянул на обстановку чердака иными глазами. Здесь было много вещей и вещичек, оставшихся от прадеда, еще с довоенного времени. Мое внимание привлек ящик с коваными уголками. Открыв его, я обнаружил пожелтевшие газеты тридцатых годов, потертую кобуру, но без пистолета, фуражку старого образца. Там же была небольшая коробка, перехваченная бечевкой. В коробке лежал фотоаппарат с пластиночной складной камерой, выдвигающейся, как гармошка, и пакет с фотографиями. Спустившись с чердака, я заглянул в интернет и прочел, что это фото-камера «Фотокор Nº1» - первый массовый фотоаппарат СССР, выпускавшийся с 1930 по 1941 годы. Я открыл пакет с фотографиями. Многие из них уже встречались мне в дедушкином альбоме, но одна фотография, в альбоме отсутствующая, поразила меня. На ней крупным планом была изобиа жена девушка в цветастом платье-опирающаяся на парапет какого-то моста. Снимок пожелтел от времени, но лицо и глаза девушки словно лучились, и я не мог оторваться от них. — Папа, - обратился я к отцу, - ты не знаешь, что это за девушка? — Нет, сынок. Дедушка твой, возможно, и знал, может, прадед что-то ему говорил. Но они, к сожалению, уже ничего нам не скажут... Ясно, что девушка эта была такой юной красавицей в тридцатых годах прошлого века. Теперь она или глубокая старуха лет под сто, или, скорее всего, уже там, где мои дед с прадедом. Однако это меня почему-то не успокаивало, образ красавицы крепко запал мне в душу. В фотомастерской мне отретушировали фотографию, и я практически не расставался с ней. Для себя я назвал красавицу Прекрасной Незнакомкой. И вскоре стал замечать, что, встречаясь с девушками, тоже по-своему красивыми и обаятельными, я сравниваю их с моей Незнакомкой, и всегда не в их пользу. Отец не раз мне говорил: «Никита, тебе давно пора жениться». Но я лишь кивал головой в знак согласия, понимая, что мешает мне в моем выборе. Правда, в одной девушке я всё же заметил черты моей Прекрасной Незнакомки, или очень хотел отыскать их и многое нафантазировал, но что-то притягивало меня к ней. Звали ее Галя. Постепенно у нас завязались отношения, я стал за ней ухаживать. — Что ты тянешь, ведь уже не мальчик, - говорил отец. - Галя невеста что надо, лучше не найдешь.