Одна неожиданная встреча напомнила мне историю о том, как я начала водить машину.
Одна неожиданная встреча напомнила мне историю о том, как я начала водить машину. Вот я вам её сегодня и принесла. В начале 90-х права у тебя были вовсе не потому, что ты умел водить автомобиль. Правда, я своими не пользовалась. Чтобы права не превратились в обязанности. Да и зачем мне за руль? Муж рядом. Нет, я, конечно, пыталась учиться под его чутким руководством. И даже несколько раз проехалась с инструктором. Но даже в полнейшей глуши, за 180 километров от Москвы, завидев на горизонте трактор, мне хотелось закрыть глаза, бросить руль и убрать ноги с педалей. Но однажды… Однажды в начале декабря дёрнул нас чёрт потащиться на дачу, в ту самую глушь под Зарайском. Погода была мерзкая: сырая, промозглая. Туда мы долетели с ветерком. Надолго засиживаться не стали — обратно ещё два часа пилить, а уже и так сумерки. Забрали забытые с лета банки с огурцами. Сайдаш пошёл проверить, всё ли в порядке в бане, и… пропал. Бегу к бане. А он лежит около крыльца и встать не может. Поскользнулся на мокром деревянном крыльце и упал, сильно ударившись спиной. Так что дух перехватило. Кое-как помогла ему подняться, отвела в дом. А его трясёт, озноб бьёт. Не говоря уже о боли в спине. Оставаться в холодном пустом доме не было смысла. За руль ему никак. И помочь нам некому — деревня-то пустая. Помогла ему сесть в машину, укутала одеялами, чтобы не так сильно дрожал. Села за руль, и мы поехали. Нас ждали почти 200 километров мокрой дороги в надвигающихся сумерках и тумане. Чтобы добраться до асфальта, надо было сначала преодолеть полтора километра по глине вдоль края поля, а потом не свалиться с бетонных плит узкого моста в реку. После того как я преодолела это первое препятствие, достойное, как мне казалось, Формулы-1, я даже немного поверила в себя. До Зарайска было уже не так страшно. В самом городке тоже обошлось без происшествий. Дальше дорога шла без разметки, в основном через лес, и петляла так, как будто кто-то хотел запутать след, ведущий к цивилизации. Муж сидел рядом, иногда ненадолго отключался, его бил озноб. Я тоже дрожала ничуть не меньше. Только от страха. Когда мы подъехали к Коломне, совсем стемнело. Плюс туман и мокрый снег, по-видимому, решили, что мало мне было впечатлений. Если вы бывали в Коломне, то знаете, какой прекрасный вид открывается с моста на город. Но не в этот раз. Во-первых, уже упомянутый туман скрывал все красоты. Во-вторых, мост ремонтировали. Дорога сузилась до одной полосы, а по обеим сторонам стояли бетонные ограждения, пугавшие меня одним своим видом. Мне казалось, что они даже пытаются сдвинуться и прижаться ко мне с обеих сторон. Я была почти уверена, что наш маленький «Фиат» ни за что не сможет проехать в эту узкую щель. Как же мне хотелось закрыть глаза и остановиться. Но таких прав у меня не было. Удивительно, но мы доехали, не убив по дороге ни себя, ни кого-то ещё и даже не поцарапав машинку. Дома пришлось вызывать скорую. Сильный удар спровоцировал приступ острой глаукомы, и муж загремел в больницу. Следующие две недели я два раза в день ездила к нему на машине. Дорога туда и обратно была недолгой, но поводов влепиться в аварию у меня имелось предостаточно. Однако ничего страшного не случилось. Муж выздоровел, выписался из больницы. И, несмотря на такой диагноз, всё обошлось без серьёзных последствий. Не могу сказать, что я стала автолюбителем в полном смысле этого слова. Но страх постепенно ушёл, и с тех пор вождение перестало казаться мне такой уж тяжёлой обязанностью. Высшие силы, устроившие это приключение, чтобы наконец заставить меня водить самой, обладали отменным чувством юмора: в то же самое время в той же больнице, правда в отдельной палате, лежал Михаил Жванецкий с похожим диагнозом.