1989 год.
1989 год. Подруга говорит, будто между делом: — Давай я тебя к нам на работу пристрою. У нас классно. Не то что в школе работать — со старыми вешалками. Приходи, сама увидишь. Беговая. Рядом Московский ипподром. Старый дом с почти расселёнными коммуналками. Поднимаюсь на третий этаж, захожу в задрипанную старую квартиру, а там: нет, это не работа. Это какая-то другая жизнь. Народу — как в кадре Тарантино до того, как он стал Тарантино. На кухне — дорого одетая дама и мужчина в очках. Курят что-то ароматное, пьют кофе и говорят негромко, но уверенно: люди, которые знают — мир завтра ждут перемены. В комнате модная девушка яростно стучит по пишущей машинке. При этом успевает строить глазки высокому парню грузинской наружности. Тот только что втащил коробки с новенькими компьютерами. Белые, блестящие, с роду таких не видела. В углу другой парень орёт в телефон: — Звони скорей Саше 236! Пусть экстишки свои забирает! Захожу в кабинет босса. За столом в кресле мужик пьёт шампанское. В двенадцать часов дня. Не торопится, как будто так и надо. Зыркнул на меня своими хитрющими татарскими глазищами, сидит, улыбается. А шампанского не предлагает. Но на работу взял. Тут оно дальше и закрутилось. Вот так, девочки. Кому-то — штамп в паспорте. А кому-то — печать в трудовой книжке. 1989 год. Kaoma — Lambada. Танцуем. А вы где были в 89-ом? В очереди за колбасой? На дискотеке? Или в детском саду? Давайте, рассказывайте. #истории_набатарейке #танцыпопятницам