#психосоматика — 27 марта 2026 г. в 13:42:36.239
#психосоматика Работа с контрпереносом. Идентичность и Тело женщины. Часто доклады с конференций хочется переслушивать, или сохранять и периодически перечитывать конспекты коллег. Почитаем немного вместе отрывок из доклада Ларисы Ивановны Фусу с VII Конференции Ассоциации Специалистов Психоаналитической Психосоматики «Тело женщины», записала коллега Юлия Гордецкая «Автор Катя Сильвестр отмечает, что формирование телесной идентичности происходит через взгляд Другого, прежде всего, матери. Ребенок узнает себя целостным не в зеркале как таковом, а в том, как мать смотрит на его тело, как она его называет, как она реагирует на его границы. Для девочки этот момент оказывается особенно значимым, ее тело с самого начала находится в поле материнского взгляда. И именно через этот взгляд она обретает или не обретает ощущение собственной ценности и целостности. Если в материнском взгляде было узнавание, тело становится местом, где можно обитать, если же взгляд был тревожным, отвергающим, полным стыда или неудовлетворенности, девочка навсегда остается в позиции не такой, не той, отсюда – бесконечный диалог женщины со своим отражением, стремление увидеть себя так, как видела или, так и не смогла ее мать. Мы знаем, знаменитые слова Рене Руссийона: «Мы все себя видим так, как видели нас первичные объекты», в первую очередь – мать. Розин Жозеф Перельберг в своем тексте о первичной связи с матерью и о том, как это затем приводит к соматическим поражениям, делает акцент на том, что отличает психосоматическую клинику от классической истерической. При истерии, как известно, конфликт разворачивается между любовью и ненавистью, желание и запрет сталкиваются и симптом оказывается компромиссным образованием. В анализе женщин, чьи симптомы выходят за рамки истерической конверсии, Перельберг обнаруживает другое, а именно – меланхолическое ядро. От себя добавлю, повезло тем женщинам, у которых есть меланхолическое ядро, потому что, мы знаем, что есть нечто куда тяжелее – эссенциальная депрессия. Здесь ставка не на то, победит любовь или ненависть, а на то, – выживет ли вообще субъект. Мать здесь – не объект амбивалентной любви, а фигура, от которой невозможно отделиться. Почему? Потому что отделение равносильно исчезновению. И особенность работы с такими пациентами, состоит в том, пишет Перельберг, что эти женщины чаще приходят к женщине-аналитику. И тогда мы видим, как женщина-аналитик работает с женщиной-пациенткой. Фигура аналитика женщины легко занимает в переносе место первичного материнского объекта. Тогда в кабинете разворачивается не борьба за обладание пенисом, фаллосом, как в классическом эдиповом треугольнике, а борьба за то, чтобы иметь собственное тело, собственные границы, собственную психическую жизнь. Соматические симптомы в таких анализах – это попытка создать себе тело там, где его вообще не было. Многие люди так и остаются на уровне сомы. Некоторые получают тело благодаря психоаналитической работе. Перельберг приводит пример пациентки с булимией, для которой рвота была единственным актом, который она могла совершать для себя, отдельно от матери. Другая пациентка после двух лет анализа попадает в две аварии подряд, но только благодаря этим авариям, в которых она не сильно повредилась, становится понятно, что это была ее попытка удержать дистанцию, не допустить слияния с аналитиком также, как она уже была слита с матерью. #контрперенос – здесь главный инструмент. Аналитик обнаруживает себя втянутой в странные состояния, она чувствует бессилие, скуку, физическую усталость, ощущение, что с аналитиком что-то делают, не спрашивая. Это не является помехой, а дает прямой доступ к тому, что пациентка не может символизировать. Различие между истерией и меланхолическим ядром по Перельберг проходит через контрперенос. В первом случае аналитик чувствует себя участником драмы, если симптомы конверсионные, во втором – инструментом, свидетелем или даже вообще поглощенным пациенткой.» #идентификация #соматизация Комментарии