профессиональное упорство: они слишком хорошо знали, как много для неё значил её образ.
профессиональное упорство: они слишком хорошо знали, как много для неё значил её образ. Александров придумал объяснение, почему героиня выглядит так, как выглядит: она попадает в сильный пожар, получает ожоги и переносит несколько пластических операций. Ещё одна просьба Орловой изменила финал. Актриса сказала, как хороша была бы её «баронесса» в богатом траурном платье, шляпке и вуали. Режиссёр превратил героиню во вдову: персонаж Вельяминова умирал от сердечного приступа. Орлова и в жизни старалась не уступать возрасту. Она поддерживала физическую форму, по совету мужа вставила виниры, в 45 лет сделала блефаропластику, а после 60 — подтяжку лица и шеи. На съёмках фильма актриса обращалась к косметологу и проходила омолаживающие процедуры, от которых кожа на лице буквально «сгорала». Ей приходилось терпеть усталость, грим, свет и долгие часы перед камерой. Я думаю, за всем этим была не тщеславная прихоть, а страх потерять то, что стало частью её самой: право оставаться в памяти такой, какой её полюбили. Когда фильм перешёл к монтажу, стало ясно: техническими хитростями не исправить всё. Шпионские приспособления выглядели игрушечными, сценарий путался в противоречиях, а Орлова, несмотря на грим и свет, не могла убедительно сыграть тридцатилетнюю женщину. Она выглядела ухоженно и красиво, но не так молода, как требовала роль. За спиной Александрова и Орловой над картиной посмеивались. Ей дали язвительные прозвища: «Склероз и климакс», «Маразм и липа». Вскоре зрители увлеклись историей Штирлица-Исаева, и про фильм говорили: «Скворец поёт, Лира играет, Штирлиц… отдыхает». Александров тяжело переживал неудачу. Во время монтажа его госпитализировали на месяц с гипертоническим кризом. После лечения он вернулся к работе, но на озвучке упала в обморок Орлова. Её обследовали в Кремлёвской больнице. В те годы пациентам не сообщали о страшном диагнозе, и актриса не знала, что у неё рак поджелудочной железы. 29 марта 1974 года фильм принял худсовет. Казалось, дальше его ждёт обычная судьба — выход на экраны. Но вместо премьеры картину отложили, сославшись на обострившуюся международную обстановку: показ, мол, способен вызвать дипломатический скандал. Так никого не пришлось открыто обижать — ни режиссёра, ни его жену. Орлова умерла 26 января 1975 года. Позже стало известно, что она сама добилась того, чтобы фильм не показывали. Подозревая, что болезнь серьёзнее, чем признают врачи, актриса посмотрела готовую картину. И увидела то, чего боялась: на экране пожилая женщина старательно изображала молодую. — Это не я, — прошептала она. Она закрыла лицо ладонями, посидела так минуту, а потом взяла себя в руки. В записной книжке нашёлся номер приёмной председателя Госкино. Орлова решила, что зрителям лучше помнить её по фильмам, в которых она была на пике формы. Она отправилась к председателю Госкино Филиппу Ермашу и убедила его не выпускать «Скворца и лиру». Картина оставалась на полке до 1990-х. Тогда её показали в передаче «Киноправда», где собрались журналисты, кинокритики и историки. Их мнение совпало: фильм зря достали из архива. Но в этой истории важнее не чужие насмешки и не неудачная роль. Орлова всю жизнь пыталась сохранить образ, который подарила зрителям и который, возможно, сама считала своим убежищем. Она умела быть сильной, когда вокруг требовалось держаться, и ранимой, когда экран вдруг показывал ей то, что она не хотела признавать. В конце концов она выбрала сама — пусть зрители запомнят её молодой, яркой, любимой. И сегодня за этим выбором видится не каприз звезды, а тихая просьба человека: оставить ему право на красивую память. Подписывайтесь чтобы не потерять Истории из жизни
Канал в каталоге Максиметера
39 подписчиков · Медиа и блоги