Справлюсь. Рассказ
Справлюсь. Рассказ Игорь любил свою жизнь геометрически. В ней все было выверено до миллиметра: утренний кофе ровно в семь, дорога до офиса занимала двадцать две минуты без учета светофоров, а выходные делились на «время для гаража» и «время для дивана». Дети в эту систему координат не вписывались. — Зачем ломать то, что работает? — говорил он Лене по вечерам, когда она заговаривала о будущем. — У нас есть мы. Есть путешествия, хорошая машина, планы на дом у озера. Ребенок — это хаос. Это крошки в кровати, вечно пустой кошелек и отсутствие сна лет на пять. Я к этому не готов. Лена молчала, поджимая губы, но Игорь видел ее взгляд — долгий, изучающий, словно она пыталась найти в его словах скрытый смысл, которого там никогда не было. Он был абсолютно честен. Он просто не хотел детей. Когда тест показал две полоски, мир Игоря накренился. Вечером он положил перед Леной распечатку с прайс-листом частных клиник. — Мы можем решить это тихо, — сказал он мягко, стараясь звучать заботливо. — Никто ничего не узнает. Наша жизнь останется прежней. Подумай сама, какой стресс ляжет на тебя, на меня. Ты выпадешь из карьеры минимум на год. Лена, давай будем благоразумны. Она посмотрела на него так, как смотрят на совершенно чужого человека. — Поздно, Игорь, — ответила она. — Решение уже принято. Без тебя. Девять месяцев они жили в параллельных реальностях. Лена покупала крошечные носочки, читала книги про грудное вскармливание и разговаривала с животом. Игорь делал вид, что этого не существует. Он задерживался на работе, уезжал к друзьям на рыбалку, купил новые шумоизолирующие наушники. Он выстроил вокруг себя стену из здравого смысла и эгоизма, искренне веря, что после родов жена одумается. Ведь ребенок будет плакать, от него будет пахнуть, он свяжет их по рукам и ногам. Малыш родился в дождливый вторник. Его назвали Мишей. Когда Игорю впервые дали сверток на руки в роддоме, он почувствовал только липкий страх. Существо внутри беззвучно открыло рот, сморщило красное личико и показалось ему невероятно хрупким, почти инопланетным. Он передал сына медсестре с плохо скрываемым облегчением. Дома началось то, чего он боялся. Миша орал. Орал, когда ел, когда спал, когда бодрствовал. Ночь превратилась в серую кашу из недосыпа. Игорь уходил в кабинет, закрывал дверь и включал компьютер, оставляя Лену один на один с этим воем. Он приносил продукты, оплачивал счета, механически выполнял функции мужа, но эмоциональная дистанция между ними росла. Для него сын был источником шума и бытового мусора. Для Лены — центром вселенной. Они стали соседями по коммунальной квартире, которых связывал только общий младенец. А потом Лена заболела. Резко, внезапно и тяжело. Высокая температура под сорок, которую не сбивали никакие лекарства, бред и полная невозможность встать с постели. Врач скорой помощи, смерив давление, бросил одну фразу: — Госпитализируем прямо сейчас. Двусторонняя пневмония. Вы остаетесь? Игорь посмотрел на бледную жену, на пикающую капельницу, а потом перевел взгляд на детскую кроватку, откуда снова начал подниматься требовательный плач. — Я поеду с вами, — кивнул он врачу, даже не взглянув на сына. Врач покачал головой. — Женщине нужен покой, а не ваши сборы. Справитесь пару дней? Памперсы в шкафу, смесь разводить по инструкции. Бабушек вызывать будете? Бабушек вызывать было нельзя — Лена была категорически против того, чтобы кто-то знал об их «идеальной картинке», которая теперь трещала по швам. — Справлюсь, — неожиданно для самого себя буркнул Игорь. Дверь захлопнулась. Игорь остался в оглушающей тишине квартиры, нарушаемой только криком из спальни. Он стоял посреди коридора минут десять, глядя на свои идеально чистые ботинки. Внутри нарастала глухая паника. Хаос, который он так презирал, прорвался внутрь его крепости. Он вошел в детскую на негнущихся ногах. Миша кричал, покраснев до синевы. Игорь взял его на руки неправильно, запрокинув голову ребенка назад. Сын замолчал на секунду, вдохнул и завопил еще громче.